–     Вот у нас на сто четвертом километре ба¬буля живет. Деваться некуда стало. На матери¬ке ни одной души не осталось. Все поумирали. Дом отдали чужим людям. Детей отродясь не было. Не рожала. Старик ее давно к другой бабке ушел на житье. Устал один бедовать. А она, не гляди что дряхлая да немощная, все еще деньги копит на поездку на материк. Хочет в деревню на отпуск барыней приехать, чтоб вся при шелках и мехах. А сама, ну чисто баба  яга с музея. Я ей предлагала экспонатом у меня поработать. Ее за взаправдашнюю принять мо¬гут. Она носом коленку, не согнувшись, поче¬шет,– смеялась Варвара.

–    А зачем ей наряды? – удивился Иванов.

–    Людей удивить хочет. А может, там, в де¬ревне, замуж выйти решила. Мало ли дураков в свете? Может, какой забулдыга клюнет, если с похмелья окажется. Этим все равно, кого про¬пить. Хоть Ягу иль королеву, лишь бы самогон¬ки было вдоволь. Только она не понимает, что на другое не годится. Все жлобится, экономит, хоть сколько той жизни осталось у нее в за¬пасе?

–    Последние мозги бабка посеяла.

–    Не скажи, самой умной себя считает. Все мечтает деревню удивить. А доедет ли до нее, о том не думает...

–    Я в свое время тоже решил подкопить деньжат, съездить в отпуск. И уже поехал за билетом. А меня прямо в аэропорту обокрали, обчистили до копейки. Какой там отпуск, на ав¬тобус до города еле наскреб. С тех пор об от¬пуске и не мечтаю.

–   А у нас, вон в том конце погоста, девка похоронена. Давно там лежит, чуть ли не с пер¬вых зэчек. Я ее не видела. Но говорили, будто красивее той бабы земля не рожала. Сущий цветок. И голос соловьиный. Все млели, глядя на нее.

–    А чего сюда попала? – спросил Игорь.

–     Воровкой была отменной. Но не по мело¬чи. Она в какой то банде была. Ее все хотели выкрасть, но никак не получалось. Тут же соба¬ки имелись, лютей волков. Им плевать на чело¬вечью красу. В ней не разбирались ни хрена. А тут баба с двумя мужиками. Погнались за ними. Дело лютой зимой было, в самую круго¬верть пурги, когда волки в стаи сбиваются. Это самое опасное время. Вот и нагнали зверюги. Ее в сугробе припутали. И от всей красы только украшенья оставили, да порванное бельишко. Остальное все пожрали, растащили по сугро¬бам и кустам, даже капли крови не оставили. Мужиков еле нашли по весне. Видать, большою была стая. Не удалось от нее сбежать. Раньше волков тут много было. Потом охотники пришли, многих отстреляли. Теперь и сотой части нет. Ведь прежде на трассу выходили, как разбойни¬ки. К дому подходили вплотную. Нынче редко их вой слышу. Поизвели бандюг.

–    А у нас, неподалеку от Магадана, стая на¬пала на сотрудника. Всего в клочья пустили, только пистолет остался. Если бы умели пользо¬ваться, унесли бы,– хохотнул Игорь Павлович скрипуче.

–    И чему смеешься? Человека не стало,– возмутилась баба.

–    А пусть не шляется по ночам. Да и чело¬век был поганым. Такого грех жалеть даже мер¬твым. Садист. Потому судьба наказала, хоро¬шего уберегла б.

–    Жди от нее поблажек,– скривилась Варя.

–    А что? Вон у нас дед воду возил сколько лет. Тут же с самого берега как упал на лед, на сраке до самой воды ехал. Там же не затормо¬зить, не зацепиться не за что. Уже сам поверил, что утонет. Да не тут то было.