–    А только ли нам вот так отпели? Своя родня хуже чужих стала. На работу не взяли. Ну, как было жить? К Хрущеву наши жалобы не попали. Самих и тем более не пустили. Там у него охрана в тыщу человек. И куда ни подашь¬ся, отовсюду гонят, как прокаженных. Никто не был нужен. Вот так и вернулись в старатели. Больше мы ни шагу с Колымы, не нашлось на земле другого места. А сколько горя вынесли, голодали, мокли, мерзли. Много лет прошло, пока наши дети хоть как то устроились. Сами до сих пор никуда не лезем. Прошлое и теперь помнится. Не хочется опять головой в те беды лезть. Они так и остались в памяти. Конечно, нынче времена поменялись, но нынче и силы всех покинули. Да и чем лучше на материке. Здесь мы у себя,– говорила Анастасия хрипло.

–    Нас долго звали уголовниками, бандита¬ми, врагами народа,– вспомнила Варя, доба¬вив:

–    Много раз за это морды била. Но разве тем убедишь. Люди не знают многого. Да, мень¬ше стало зон, но горя не убавилось. И по прежнему присылают сюда невинных, и работают зоны. Рукам зэков всегда сыщется работа. Му¬жик иль баба, если он колымчанин, на нем клей¬мо до самой смерти горит, его ничем не вытра¬вишь. Наши люди скорее зверя пожалеют, но не нас – с Колымы. А посели сюда любого, никто не выживет. Измельчали, испортились люди. А ведь после войны другими были. Знали, по¬чем она эта жизнь!

–    Все так и не так! До того дошло, что нам – колымчанам, материковский климат не подхо¬дит Я не брешу. Старшего сына послали учить¬ся в Московский институт. Он поступил, а учить¬ся не смог. Аллергия замучила, бронхи сдали, сердце подсело. Врачи проверили и велели сроч¬но возвращаться к себе, если хочет жить. Какой смысл мертвому в дипломе? Вот так и решили, пусть учится у себя, на Крайнем Севере! Не по¬шла нам их наука впрок. Как наша мамка сказа¬ла, пусть будет неграмотным, но живым. И пра¬ва она. Скоро москвичи будут приезжать к нам лечиться. А уж мы без них выжили и теперь проживем,– сказал сын Дарьи, рассмеявшись хрипло.

Варвара уже убирала со стола остатки с по¬минального стола, когда Александр Евменович включил радио. Захотел человек услышать свод¬ку погоды. Ведь вот вот надо собираться в об¬ратный путь. Все понимали, что дорога будет нелегкой и к ней нужно подготовиться заранее. Знали, что от Колымы, как от капризной жен¬щины, нельзя ожидать ничего определенного. И вдруг по радио прозвучало тревожное:

–    Дорогие наши слушатели! Прослушайте срочную сводку МВД области!–дрогнул голос диктора:

–    Сегодня ночью из зоны строгого режима сбежали из под стражи четверо заключенных. Все осуждены на большие сроки за убийства и изнасилования. У каждого на счету по несколь¬ко судимостей. Прежде отбывали наказания за грабеж и бандитизм. Просим жителей области не выходить в темное время суток на улицу, осо¬бо поодиночке. Не отпускайте без присмотра детей и не открывайте дома незнакомым лю¬дям. Большая просьба к каждому. Кто заметит в поселке или в городе незнакомых людей – срочно позвонить дежурному милиции. Помни¬те, все четверо беглецов вооружены.

Сообщение повторили. Люди вернулись к сто¬лу. Подобных сообщений не передавали давно. Все сразу сникли. Ведь за окнами дома уже резко потемнело и никому не хотелось стать слу¬чайной жертвой беглецов. К тому же, чтобы не произошло, не помочь, не защитить некому. Да и оружия не имелось ни у кого.

–    Вот так дела! Как же теперь быть?

–    На замках сидеть, другого выхода нет,– прошептала Анастасия.

–   Да... Ситуация хуже некуда. Зона, о какой сказано, находится не так далеко. Конечно, идти по темноте плохо, но другого выхода у зэков нет, местность они знают и на север не попрут¬ся.