–    А помнишь, Верка кукол любила. Из рва¬ных чулков шила их. Набьет травой и играет до полуночи, разговаривала, как с живыми. Все были ее сестрами, братьями. У нее своя семья имелась, многодетная. Тосковала Верка по ней и мечтала, когда вырастет, ни меньше десятка детей родит. Но не повезло. Даже сама не вы¬росла, ребенком умерла, в десять лет,– хлюп¬нула Татьяна.

–    А Надюшка! Помните, какой атаманшей была. И тоже не стало. Мечтала хлеба поесть вдоволь. С халвой или повидлом. Так и говори¬ла, когда выйдет на волю, целую буханку хлеба с банкой повидла сожрет. Я ей на помин при¬везла, пусть душу согреет и поест, о чем меч  тала.

–    Я Ольге яблок привезла. Тоже хотела це¬лое ведро сгрызть. А не привелось...

–   Давайте выпьем за наших девчонок. Пусть им на небе будет хорошо.

–    Бог не оставит их милостью, воздаст за отнятое. Мученицами ушли.

–    Варя, ты ходишь к ним на могилу?

–    Ну, а как же, незабудки посадила, прижи¬лись, цветут все лето. Синие, как глаза. И мне все они, будто живые видятся. Говорю с ними. И они слышат меня.

–    Как слышат?

–    Принесу хлеба им, смотрю, а кусок шеве¬лится и это притом, что вокруг ни ветерка. А еще и такой звук идет, будто кто то поет песни. То веселую или грустную. И мелодии знакомые. А когда хлеб оставляю, прихожу че¬рез пару дней, его уже нет.

–    Птицы склевали, кто еще возьмет!

–    А банку повидла? Она куда делась? Крышкой закрытую оставила. На всем погосте никого не было. Я стою и слышу смех. Над могилой даже мухи нет. Вот и думай, кто сме-ялся?

–    Тебе, наверное, показалось,– встрял Бон¬дарев.

–    Иди в задницу! Я не бухаю! С чего пока¬жется. Я все слышу и вижу, не считай дурой,– возмутилась Варя.

–   Девчонки всегда шкодили. Наверное, та¬кими и остались.

–    Рядом с их могилой ключ забил внезапно. Вода в нем чистая, холодная, как слеза,– вспом¬нила Варвара.

–   А зимой он замерзает?

–    Снегом его занесло. Не видно. Но весной опять проснется, оживет и зажурчит.

Девчата еще долго вспоминали погибших под¬руг. Когда стало светать, легли на часок отдох¬нуть. Бондарев уже спал. Они расположились вокруг, не стали его будить.

Узнав, что у Вари следующий день выход¬ной, вовсе обрадовались, значит, на могилу мож¬но сходить всем вместе.

Едва лучи солнца заглянули в окна дома, дев¬чата встали, заторопились:

–    Варя! Хлеб в доме есть? – спросили хо¬зяйку.

–    Ну, а как же? – обиделась та.

–    Не забудь взять.

–    Игорь Павлович, вы с нами пойдете?

–    Если не помешаю!

–   Тогда не мешал, теперь что может? Сколько помню, покойницы никогда Бондарева не ругали.

–    Но и не хвалили,– вспомнил кто то.

На кладбище было холодно, и вереница дев¬чат торопилась. Мороз пробирал до костей.

–    Варь, свечку взяла?

–    А то как же?

–   Девчата, гляньте, сколько снегирей на моги¬ле наших! Навестить прилетели! – заметил кто то.