–    Ага! Она накапала! Свекруха сразу зады¬хаться стала, а через пятнадцать минут дуба врезала. А тут сын приехал. Увидел, что с мате¬рью, свалился с приступом. Нонка и ему нака¬пала, сразу двойную дозу Потом забрала все деньги, ценности, ключи от машины и гаража, смоталась к гинекологу. О домработнице она не забыла специально. А та вернулась с базара, увидела мертвых хозяев и тут же позвонила в милицию. Нонку разыскивали по всему горо¬ду, целых два дня. Она всю вину за смерть мужа и свекрови свалила на домработницу. Да так все преподнесла, что ей поверили. Рыдала бе¬лугой, билась головой у ног покойных, настоя¬щую комедию разыграла.

–   А отпечатки пальцев?

–    Чего криминалисты ушами хлопали?

–    Она успела убрать все улики. Консульти¬ровал ее любовник, как никак врач и в чем то разбирался. К тому и алиби придумали. Вот и взяли домработницу, а вот за блядство у нас не судят. Другое Нонке вменить было невозмож¬но. Она всех обставила. Но попалась, поручили это дело очень грамотному криминалисту. Он и раскрутил всю ситуацию, вывел стерву на чи¬стую воду и доказал, что и мужа, и свекровь убила Нонка. Обоих одним махом. Как потом выяснилось, устала от их придирок и угроз. Надоели они ей, вот и избавилась. А поскольку была расписана со стоматологом, хотела стать наследницей всего. Но не повезло. Ну, потом и гинеколог раскололся. Признался, что давал не только советы, но и яд. Нонка просила, но не сразу применила. Ей все что то мешало.

–    И сколько она получила?

–    Пятнадцать лет. По тем временам это было «на полную катушку». Но даже в суде сомневались, увидев Нонку. Умела разыграть ко¬медию, прикинуться невинной. Говорила, что при¬знательные показания давала под давлением следователя, какой грозил и бил ее на каждом допросе. Вот так, девчонки, обманчива внешность, ей нельзя доверять. И я эту бабу выставил из кабинета, а охране не велел выпускать стерву из зоны до самого окончания действия приговора.

–    И правда, сука! Зачем на чистую голову помои лить и валить на домработницу всю грязь? Прикрыться ею хотела. Да не обломи¬лось. Но нервы та Нонка потрепала всем изряд-но,– говорил Бондарев.

–    Это ладно. Случалось и похлеще. Паца¬на на зоне увидел. Ему всего тринадцать лет. А срок под самую завязку. Столько даже мужи¬кам давали редко. Если бы был совершенно-летним, получил бы расстрел!

–    Ребенок?! – ахнули девчата.

–    Ага! Совсем дитя! На его счету только до¬казанных десяток убийств. А сколько нераскры¬тых, только он знает. Я пока дело изучал корва¬лола пару пузырей выжрал. Думал, что не вы¬держу. Не зря к нему амнистии не применяли, о помиловании не говорили. На зоне взрослые мужики опасались его. И не случайно. Он даже родную бабку своими руками в девять лет при¬кончил и утопил в колодце. Соседа мужика за¬резал только за то, что тот ему уши надрал. А что вытворял на зоне. Охранницу убил.

–    Ну, этих стоит!

–    Правильно сделал!

–    Их не жаль, всех стоило поубивать!

–    Ну, а повариху? У нее пятеро детей, ее вольнонаемную, так изрезал ножом, что женщину едва спасли. А спроси за что? Она ему мяса не дала и в дополнительной пайке хлеба отказала, сказав, что и другие жрать хотят. Так он, тот засранец, чуть ее детей не осиротил. Вот где зверек, да еще какой лютый. Дома дед частень¬ко его ремнем доставал. Снимал шкуру с жопы. Так этот выкидыш все грозил расправой. И доб¬рался бы. Но отец помешал. Увидел, как малое говно к старику со спины с топором крадется. Взял его за уши, поднял, да как тряхнул об угол башкой, тот долго в себя не приходил.