–    Вот это ни хрена себе! –схватилась Рит¬ка за голову в ужасе и спросила:

–    И что если проиграет жену или детей?

–    Отдавать придется или деньги находить, чтобы выкупить обратно. Случается, не дожива¬ет до воли кто нибудь из выигравших. Всякое случается. Ну, а когда оба на воле окажутся, как то договорятся. От скуки всяк по своему бе¬сится, без прав и правил... Лишь бы день про¬шел весело.

–    Девчатки, да это все мелочи! Зэки проиг¬рывали не только семьи, самих себя, друг другa, делали «шестерок», обязанников из своих друзей. Но это ежедневка, случалось гораздо худшее, я многого не знал, пока сам вплотную не столкнулся с зоной и жизнью в бараках. Там столкнешься с таким, что диву даешься.

–    Но это у мужиков. Бабы на зоне в карты не играют.

–    Мы такого никогда не видели,– подтвер¬дила Ритка.

–   У женщин свои развлечения были, не ме¬нее дикие и жесткие, вы о том знаете не хуже меня и сталкивались не раз,– ухмыльнулся Игорь Павлович ехидно.

–    Вон, старуху оставили дневалить в бара¬ке. Она шконки прибрала, полы помыла, воды в бачок принесла, а «парашу» не вынесла, не одолела старая вытащить одна четыре ведра дерьма, а помочь было некому. Так знаете, как наказали бабку? Заставили всю неделю спать возле «параши», чуть ли не в обнимку с нею, на нары не пустили. Старая задыхалась от вони, но не пощадили. Или вы скажете, что не знали о таком? Да бросьте вы! Сплошь и рядом это наказание применялось.

Девчата молчали, угнув головы.

–    А чего ты нас отчитываешь? Не мы придумали это и менять то правило не могли. Свои законы надо выполнять всем и любой дне¬вальный башкой отвечал за порядок. Мы не праздновали, вкалывали и должны прийти в чи¬стый барак, неважно кто дежурил в тот день, старуха иль баба. Прибрать в бараке – это не вламывать на трассе. То и сам знаешь, с работы все еле живыми приползали. А дежурство в ба¬раке– это отдых в сравнении. И не мусоль нам мозги, козел! – огрызнулась Ритка зло.

–    Это тебе старухи жаловались? – спроси¬ла Верка хрипло и добавила:

–    Любая из нас дежурство по бараку счи¬тала за награду. Это целый день в тепле и в сухости, чаю можно было попить в любой момент, даже с сухарями, «на парашу» при¬сесть, не подморозив мандолину и геморрой. Дежурством мы жалели бабок. Что могло быть легче? Ведь даже на кухне тяжелее приходи¬лось. А ну, повыноси целый день помои, по¬мой котлы и сковородки, горы мисок и ложек, отдери полы, столы и лавки от грязи, да не как нибудь, а с веником, перестирай все тряп¬ки! К концу дня ни ноги, ни руки не потянешь. Спина колом стоит. И хотя на кухне работа¬ешь, остаешься голодным, как собака, потому что присесть некогда, вся спина в поту и мыле. Почему бабки туда никогда не просились! Зна¬ли, как там достанется за день. Она потом день от ночи не отличит. Идет, держась за стен¬ки. Пока до барака доползет, отдыхает несколь¬ко раз.

–   А разве спать «у параши» сладко? – не унимался Бондарев.

–    Как мы справлялись, девчонки! Все дела¬ли и ни у кого не просили помощи! Знали, что кроме подзатыльника ничего не получим. А ста¬рух мы жалели. Свои леденцы и сухари им от¬давали. И те же «параши» выносили. Только самых вредных не выручали. Какие печенки каж¬дой порвали. Тоже имелись всякие бабки. Иная стерва, одна хуже десятка баб. Ее жалеть не стоило, пинком бы из барака выкинуть, да все жалели и терпели, а они наглели.