–    Похоронила. Повесился он. За него бабку посадили и привезли на Колыму. Суд обвинил ее в доведении до самоубийства. Понятно, что сама она своей вины не признала. Но однажды проговорилась:

–    Кто то из наших спросил ее, что станет делать, если мужик ленивый или пьющий попа¬дется? Она и ответила:

–    Я его схомутаю так, что ничему не пора¬дуется. Как шваркну горячим утюгом по загрив¬ку, не то в петлю сиганет, в колодец кинется. У мине про лень и пьянку живо запамятует. Даром хлеб жрать не дам!

–    Вот тебе и бабки! Наши старухи молодух шутя обскачут даже после Колымы! – смеялась Галина звонко.

–    Эта Ксенья все время жалобы строчила, несчастной прикидывалась. Говорила, что всю войну партизанам помогала. Нашла и свидете¬лей полдеревни. Вступились за нее. Потому и половины срока не отсидела, выпустили бабку домой. Велели ей больше не воевать нигде! – вспомнил Игорь.

–   Хитрые они были – наши старухи. Но не все. Была такая баба Таня. Всю войну в рыбачках мантулила. В бабьей бригаде вкалывала. По два и по три плана выполняли. И это на Камчатке, лосось ловили. А баба Таня бригадиром была. Но беда случилась. Вышли они в море на лов, а тут внезапно шторм поднялся. Уйти на берег не успели. Потащило их дору, лодку так называ¬ли, на скалы. Да как трахнуло об утес со всего размаху. Лодку вдребезги и две бабы потонули. Плавать не могли. А и, попробуй, вытащи их в штормягу! Ну, бабу Таню под суд отдали за вредительство. Врагом народа назвали, контрой и упекли на Колыму на целых двадцать пять лет. Поначалу даже расстрелять хотели, но она Сталину написала. Он расстрел сроком заме¬нил. Но таким, что попробуй его пережить на Колыме! А баба хорошая, трудяга и умница. Никогда ни на что не жаловалась, не просила послаблений, ей все годы с ее артели рыбу присылали. Какие хорошие, теплые письма пи¬сали ей. И тоже не сидели, сложа руки, жалова¬лись во все концы, просили за свою бригадир¬шу, требовали отпустить на волю. Ее хоть и не выпустили, а срок срезали. Сначала до пятнад¬цати, там и до десяти лет. А когда Сталина не стало, вовсе с зоны выпустили. Она в свою ар¬тель так и уехала.

–   А к чему о ней вспомнила?

–   Да потому, что таких забывать нельзя. Она сколько всем помогала. Советом, добрым сло¬вом, шуткой согревала. Больным отдавала свои пайки. Ни с кем никогда не грызлась и никого не обидела. За многих вступалась. А для себя ни¬чего не просила, зато всем скрашивала жизни. Светлый, теплый человек, о ней никто плохого слова не скажет. Но в жизни самой круто не повезло. В первые дни войны погиб ее парень. Война их разлучила накануне свадьбы. Так наша Татьяна все годы не верила в смерть своего любимого и ждала, как живого. Я так хочу, чтобы ей повезло. Нельзя бедам сыпаться дождем на голову хорошего человека. Ведь когда то все не¬приятности должны закончиться, а черная по¬лоса уйти из ее жизни навсегда. Пусть Бог уви¬дит ту женщину и поможет во всем,– пожелала Ритка.

–   Да! Баба Таня и впрямь была особой,– поддержали девчата тихо.

–    Мало таких было в зоне,– оборвал доб¬рые воспоминания Игорь Павлович:

–    Я больше сталкивался с другими. Вот и эта женщина, имя подзабыл. Кажется, Жень¬кой была. А фамилия–Лаптева. Ну, она на¬хально пробилась ко мне на прием. Все убеж-дала, что осудили несправедливо. Дескать, ра¬ботала она честно на своем складе, никогда ничего не воровала, а вот комиссия придралась, потому что председатель проверяющих домо¬гался ее и приставал среди белого дня прямо на складе. А там у нее кроме овса и комби-корма ничего не было.

–    Я даже кур не держала у себя.