— Два года одним седлаем, — ответил тот. — Знает.

Я попросил положить седло на лавку и послал за седельником. Пока его ждали, еще раз прошел пальцами по спине вороного. Ниже холки под кожей было старое уплотнение. На легкое прикосновение конь почти не реагировал, при более сильном давлении сразу напряг спину и повел голову ко мне.

Седельник пришел быстро. Перевернул седло и продавил набивку пальцами. Левую сторону он прощупал еще раз.

— Здесь сбилось.

Он дал потрогать мне. Под кожей набивка была плотной, с неровным валиком. Когда седло положили на спину и слегка прижали сверху, этим валиком давили как раз возле старой травмы.

Ларион провел ладонью под краем.

— Исправишь?

— Разбирать надо. Сделаю.

— А нынче на чем его седлать?

Седельник велел принести еще два седла с похожих по сложению коней. Первое пригнали хуже прежнего. Второе удалось положить ровнее, и возле старого болезненного места я свободнее просунул под него ладонь.

Ларион оглядел вороного.

— Выходит, седлом его доводили?

— Похоже. Спину когда-то набили, потом опять стали давить рядом. После нескольких таких поездок он мог запомнить, что дальше будет больно.

Степан потер целый рукав кафтана там, куда прежде целился конь.

— Заранее теперь кусает.

Вот именно. Лошадь довольно быстро запоминает порядок неприятных событий. Если после одного и того же движения человека всякий раз становится больно, ждать самой боли ей никакой выгоды. Один пациент у меня когда-то начинал драться уже при виде ветеринарного чемодана. До укола оставалось еще минут десять, зато жеребец уже «накрутил» себя. Вороной точно так же реагировал на седло.

— Старое убираем, — сказал я. — Сегодня попробуем другое.

Степан сразу спросил:

— А если опять кинется?

— Не боись, начнет сильно сердиться — постоим. Успокоится — продолжим. По морде за укусы тоже пока не бей.

Последнее Степану не понравилось.

— А он поймет, что кусаться можно.

— Ты его бьешь, а он все равно кусается. Давай попробуем иначе.

Вмешался Ларион:

— Делай, как Сухой говорит. Только руку зря не суй.

Степан взял потник. Вороной позволил положить его с первого раза. Когда человек подошел с новым седлом, конь снова напряг шею, прижал уши. Степан остановился возле плеча. Никто его не торопил. Через некоторое время вороной перестал тянуть голову к рукаву.

Степан осторожно положил седло на спину и тут же снял.

— И все? — спросил он.

— Пока все.

Он явно ожидал чего-нибудь более впечатляющего. Я тоже с удовольствием отучил бы коня от двухлетней привычки за четверть часа. Заодно можно было бы потрогать царевича по голове и вылечить ему болячки. Раз уж чудеса пошли, чего мелочиться.

Через час снова подошли. На этот раз вороной оглянулся и прижал уши. Степан успел положить седло прежде, чем конь к нему потянулся. Сразу снимать не стали. Постояли немного, потом закончили.

Наутро повторили. Потник вороной принял. Новое седло Степан положил с первого раза. Когда подвел подпругу к животу, конь напрягся и повернул голову. Мужик испуганно отдернул руку.

— Сейчас схватит.

— Погоди.

Мы дали вороному постоять. Тот переступил задней ногой и еще раз оглянулся. Потом потянулся к сену.

— Теперь подтяни слегка.

Степан сделал требуемое. Вороной прижал уши, благо к рукаву не потянулся. Через несколько мгновений Степан сам погладил его по шее.

— Ишь ты…

Больше в тот день мы ничего не добавляли.

На третье утро Степан пришел раньше меня. Когда я вошел в конюшню, он приготовил новое седло возле стойла, а старое отложил для седельника.