— С подводными лошадьми так же? — спросил я.

— Еще хуже. Они приходят из сел со своими мужиками. Коли конь хромой, скажу старосте. Коли совсем плох, могу не поставить его под монастырскую работу. А почему такого прислали и чем его дома кормили, там разбираются сами.

Он помолчал и добавил:

— Тебе, Сухой, к Евфимию надо. Я своими конями ведаю, над чужими дворами власти у меня нет.

Я усмехнулся. Ларион просто отправил меня с вопросами к тому, кто мог их решить.

До игумена я добрался после обеда. При келье ждали еще двое: монах с книгой под мышкой и хозяйственный человек в теплом кафтане. Я сел у стены. У Евфимия разбирали обычные монастырские дела. В одном селе задержали подводы, где-то просили людей на починку крыши. Потом спорили из-за зерновой меры. Люди путались в объяснениях, ссылались на дорогу и дождь. Кто-то оправдывался чьими-то распоряжениями. Евфимий выслушивал их и задавал вопросы, прежде чем решить, что делать дальше.

Когда остальные вышли, он посмотрел на меня.

— Что, Ларион прислал?

— Сказал, дальше уже твоя власть.

Он хмыкнул.

— Чего ему не хватило?

Я объяснил про кобылу и сено. Потом добавил про старого мерина: больную ногу ему перегружали тяжелой телегой. С вороным — похожая история: рана давно зажила, а его все седлали так, что давили возле больного места.

Евфимий слушал и механически кивал.

— И теперь хочешь смотреть, что до конюшни доходит?

— Да. Пока хотя бы корм.

— Какой именно?

— Овес и сено. Сено кобыле уже помогло. С овсом хочу понять порядок: откуда берут и кто принимает. Потом посмотреть, где держат и как выдают Лариону.

Игумен подвинул к себе книгу, которую оставил прежний монах, и открыл на закладке.

— Ларион знает, сколько получил. Келарь — сколько лежит в запасе. А сколько собрали и отправили, надо в селах спрашивать. Там со старостами разбираться придется, потом с приказчиками да возчиками. Покупное зерно отдельно считают. Если полезешь во все сразу, людей от дела оторвешь больше, чем пользы получишь. Там и так писари не жалуют тебя, все больше и больше записывают — опять же из-за тебя, ведь ты просил об этом. А только пока нет.

Я уже приготовился услышать, что коновал полез туда, куда его никто не звал. Вместо этого Евфимий постучал пальцем по краю книги и позвал служку.

— Найди келаря. Скажи, завтра после утрени пусть пришлет человека с книгой, где овес на конский двор записан. И того, кто последнюю выдачу принимал, тоже позови.

Служка ушел.

— Начнешь с одного мешка, — сказал Евфимий. — Если после него еще захочется второго, тогда поговорим.

— Справедливо.

Я поднялся.

— Сухой.

Я обернулся.

— До утра в амбар сам не лезь. Там и без тебя хватает…

Я вздохнул. На этом мы и разошлись.

Глава 26

После утрени я честно отправился искать вчерашний мешок овса и почти сразу выяснил, что сам мешок искать бессмысленно.

У амбара меня ждали писец и двое хозяйственных людей. Один заведовал приемом зерна, второй пришел от келаря. Я попросил показать овес, который сегодня получит Ларион, и объяснить, откуда его привезли.

Амбарный мужик выслушал, потом спросил:

— Тебе зерно или мешок?

— Овес.

— Тогда чего про мешок спрашиваешь? Его вытряхнули — и обратно унесли. Сегодня в нем овес, завтра мука.

Я почесал висок.

Все верно. Человек XXI века явился в шестнадцатый и первым делом решил проследить, куда делась тара.