-  Держите! - бросила я им конец веревки, петля из которой охватывала шею Мышака, и пошла за вещами. В общем, до старосты я добралась уставшая, запыхавшаяся и не очень-то добрая.

    -  Странствующая? Ах да! Доброе утро, - Староста умиротворенно сидел на пороге мельницы и задумчиво перебирал в руках кольчугу, в которую только что добавили сотню серебряных колец. По всему было видно, что сегодня он не спал, да и вряд ли ел. В дополнение к новому костюму мельника - ну да, кольчуга полагалась ему - был еще немалых размеров топор. Не знаю, кто как, но я торговаться с таким мельником точно не рискнула бы. Мы посидели недолго рядом, обсудили шипастый шлем, который закажут гномам уже на следующей ярмарке, и долго решали, хватит ли мельнику длинного бахтерца на шлеме или придется делать высокий стальной ошейник. Заговорив о серебре, я ненавязчиво перевела беседу на золото. С попытки пятой староста понял намек.

    -  Да-да, спасибо вам! - В солнечных лучах приятно заблестели добытые из кошелька монеты. Староста особо на них и не глядел - в это время на крышу мельницы как раз затаскивали небольшую катапульту, - Интересно, через пруд достанет? - задумчиво пробормотал староста, и я поспешила попрощаться.

    Осталось прихватить по дороге Воротника.

    -  Куда это вы, госпожа Странствующая? - поинтересовался общительный дозорный.

    Пришлось опечалить его известием, что на ужине я не буду, да и вообще-то уезжаю. С расстройства он чуть было не поднял тревогу, но тут его слегка отвлек громкий плеск на пруду и множество криков. Выслушала целый ворох пожеланий доброго пути, ответила, махнула напоследок рукой, въехала в лес и облегченно вздохнула.

    А тем временем в другом месте вершились совсем другие дела.

    -  Выстрижете шерсть здесь, здесь и здесь! - приказывал неприятный меняющийся голос, и черные ножницы в черных руках щелкали над тушками махаганцев, выложенных на алтаре пригородного храма.

    Черная рука подхватила один выстриженный клок и уволокла под капюшон.

    -  Его слюна, его чудная молодая слюна. Чудесный запах, - пропел сам себе Черный Повар. - Ты был здесь, нежный молодой дракончик, ты хватал их своими молодыми зубками! Шерсть вымочить в котле и выкинуть!

    Зловещие черные фигуры вскочили на зловещих вороных коней и с места рванули во весь опор. Целый день черному отряду предстояло в черных душных плащах мчать под теплыми лучами летнего солнца. Нелегко всегда быть черным, а иногда и просто мучительно. Но деваться поставщикам было некуда. Черный Повар взял след.

    Рано я вздохнула, ох рано!

    Мышак заметил все раньше меня. Он фыркал, упирался, мотал головой, взбрыкивал, в общем, всем видом показывал, что что-то учуял. Любой уважающий себя герой оценил бы предостережение коня, завел с ним задушевную беседу о здоровье, планах на будущее и погоде и напоследок спросил бы совета. Но я точно не годилась в герои. Мышак получил ладонью по крупу, каблуками по бокам, я натянула поводья, и мы медленно, боком, пошли по дороге. Я раскачивалась, хлопала Мышака с разных сторон, подергивала поводья, шипела и чмокала то в правое, то в левое ухо, в общем, была очень занята. Так что когда рыжий валун за кустами вдруг с шелестом прошелся по листьям хвостом, я чуть не свалилась с лошади.

    Это был Рыжий. Здоровенный бык с черной полосой по хребту смирно стоял, раздувая ноздри. Рядом красовался Рогач. На меня с Мышаком они не обратили ни малейшего внимания, да и вообще выглядели как-то озадаченно. У их ног поскуливали пастушьи собаки.