Доску с надписью мы миновали не останавливаясь. Убегающая к селу тропинка осталась позади. Чуть позже встречный ветер донес мычание. Я придержала коня, поискала взглядом Воротника, но дракончика уже след простыл.

    -  Жди меня здесь, - приказала я кустам, двинулась дальше и к пасущемуся на приречном лугу стаду подъехала в одиночестве. - И вам доброго пути, - рассеянно ответила я на почтительное приветствие пастуха - невысокого белобрысого парнишки. Тот побледнел до полного исчезновения загара и временного владычества веснушек, преисполнился почтительного ужаса и глотал каждое второе слово, а каждое первое едва бормотал. Боялся ли он Странствующих, устрашился моей прически, или уже обогнала меня моя жутковатая слава - неизвестно. Я вытерпела молчаливое внимание рассыпавшегося по обе стороны дороги стада - одна корова, белая, с единственным черным пятном на боку, глядела на меня особенно пристально - и застопорилась перед мостом. Мышак долго и с подозрением изучал обтесанные бревна, лежащие на огромных валунах опор, недоверчиво косился на перила, слушал шум неширокой быстрой речки. Коровы с любопытством и пастух с почтительным ужасом наблюдали, как я борюсь со своим непокорным конем, улещиваю его, легонько хлопаю и, наконец, охаживаю припасенной длинной хворостиной. Мост Мышак одолел тремя бодрыми прыжками и протопал по дороге шагов пятьдесят, прежде чем я его остановила. Дальше особых препятствий не было.

    Мост. Обойти стадо не удастся. Интересно, Воротник хорошо плавает? А я сама? Нет. Обойдемся пока без купания.

    На обратном пути я спешилась и перетащила Мышака за повод.

    Увидев, что я возвращаюсь, пастух начал заикаться. Я оценивающе осмотрелась, померилась взглядом с каждой коровой в отдельности. Промчаться во весь опор? Мышак как раз выбрал момент и замысловато извернулся, пытаясь зубами достать близко пролетевшего слепня. Я едва удержалась в седле. Какие там скачки? Тут шагом бы пройти. Да и хватит всяких глупых легенд о Странствующей с жуткой прической. Надо было действовать по-другому. Тем более что парнишка так меня боится, что пошвыряет всех коров в речку и сам следом прыгнет - только прикажи. Надо было лишь оформить все это помягче, а то бросится наутек, и стадо придется перегонять мне самой.

    -  Да, жалко. Жалко. Жалко. Жалко. Жалко. Жалко. - Я бормотала себе под нос, пока не надоело, но пастух слишком трепетал, чтобы полюбопытствовать. Зато коровы постепенно приближались. Случайно, шаг за шагом, хватая траву и почти не глядя в мою сторону. Я это чувствовала. - Жалко будет, если стадо пропадет. - (Парень продолжал на меня глядеть ничего не понимающим взглядом.) - Пропадут, говорю, коровы почем зря!

    -  Что? - Пастух виновато заморгал.

    -  Молоко любишь? - зашла я с другой стороны.

    Молоко пастух любил, поэтому слабо кивнул.

    -  А дальше пить его хочешь?

    Пастух засомневался, почуял подвох, но все-таки неуверенно согласился. Дескать, да, было бы неплохо.

    -  Ну так вот, уводи стадо от дороги, а то будет беда, - поставила я торжествующую точку.

    Пастух покорно кивнул и сказал:

    -  Нет.

    -  Как - нет? - растерялась я.

    -  Мотря не велел стадо трогать, - раскрыл паренек причину своей небывалой твердости.

    -  Мотря, говоришь… - Я задумалась. Дело чуть-чуть затягивалось.

    -  … А если дождь огненный пойдет?

    -  Все равно не уведу.