Мышак довольно резво пошел с места.

    Коровы были небольшими пятнами на приречном лугу. Пастушок отогнал их шагов на полтораста, не меньше - куда больше уговоренного, а сам храбро лежал между мостом и стадом носом вниз - только макушка торчала. Все шло по моей задумке. Мышак снова замер перед мостом, раздувая ноздри. Полное впечатление, что видел его впервые.

    -  Ну давай, - Мышак затанцевал на месте, - Давно плетки не пробовал? - вкрадчиво спросила я, наклонясь к конскому уху. Я была довольна своей хитростью, тем, что все удалось решить, и поэтому не стала торопиться с прутьями и пинками.

    Мышак замотал головой.

    -  Ну давай, давай уже, - дернула я за уздечку.

    Неподалеку что-то звякнуло. Я повернула голову.

    Белая корова с черным пятном целеустремленно шагала к мосту, задрав нос. Все тут же изменилось.

    -  Давай!

    Нет! Ну что вы! Как он ступит на Это Непонятное, Страшное и Шумное!

    Можно подумать, что мосты были главным страхом всего конского племени. Ну вот, нашло на Мышака, обычная история. Только вот вразумлять его, уговаривать и даже заставлять силой было некогда. Корова была уже шагах в тридцати и набирала ход.

    -  Слушай, ты сам виноват, - сказала я Мышаку. - Я так не хотела, честное слово.

    Мы отъехали от моста шагов на пять - тут Мышак повиновался охотно, потом развернулись. Корова была уже близко. Я крепче сжала поводья, напряглась и шепнула Мышаку в ухо:

    -  Леечка-полеечка.

    Корова не успела совсем чуть-чуть. Я с грохотом и свистом пронеслась через мост, успела крикнуть пастуху: «Все! Проскакала!» - и заросли сомкнулись за нами. Пастушку не о чем было жалеть - теперь он с чистой совестью мог сказать любому, что рядом с ним промчался визжащий, грохочущий и плюющийся леший. Жалко, конечно, паренька. Натерпелся. Но кто же у тракта стадо пасет! Здесь всякие проходимцы встречаются, такого могут наговорить!

    -  Ну ладно, хороший, все позади, - уговаривала я, обтирая с Мышака мыло.

    Тот дрожал, косил взглядом и дышал так, что бока чуть не порвали подпруги. Надо же, какие неизгладимые воспоминания в конском сердце оставляют горькое снадобье через воронку и любимая присказка орденского травника! Воротник уже был выпущен на свободу, пока мы отдыхали, носился вокруг нас, гонял бабочек. И не подозревал, что как раз сейчас в лагере лесорубов говорили о нем.

    -  Вы его кормили свеклой? Это хорошо. Хорошая, вкусная девочка.

    Лина спряталась за юбку матери. Но Черный Повар и правда был доволен. Добыча была рядом, правильно питалась, набирала вес и должна была попасться уже к следующему утру. Черному Повару некогда было устраивать гадости в лагере лесорубов, а его приспешники слишком устали от скачки, чтобы сотворить что-то плохое. Они едва держались в седлах своих измученных черных лошадей.

    -  Мой миленький нежный дракончик. Хочешь - прячься, хочешь - нет. Я к тебе иду! - пробормотал Черный Повар, вскакивая в седло.

    -  Доброго пути, - сдержанно пожелал ему староста, а Черный Повар засмеялся в ответ неприятным царапающим смехом.

    Черная лошадь под ним устало качнулась. Но Повар прошипел заклятие - и у черных лошадей перестали дрожать ноги и ходить ходуном бока, а всадники замерли в седлах, как влитые.