– Не знаю.

– Что тут знать, Анна? Скажи мне. Просвети меня.

– Я хочу понять, почему он это сделал.

– Понимать – не твоя работа.

– Прошу тебя.

– Все ясно.

– Нет, ты какой то бестолковый. Ты же сам говорил, что его поступок не имеет смысла. Тебе что, самому не любопытно?

– Ни в малейшей степени.

– Да ладно. Ты врешь не лучше меня. Почему ты передумал? Он может опять так сделать. В следующий раз использует код – и что тогда? Ты же понимаешь, что заплатить – это просто способ избавиться от меня.

– А почему бы и нет? – Он неловко отодвигается. – В конце концов, он сделал все, чего от него хотела Налоговая. Они же не собираются заводить уголовное дело? Или собираются?

– Нет, конечно, нет.

– Тогда, может, позволить ему заплатить и покончить с этим? Двенадцать миллионов софтов – это немало. Мистер Лоу заплатил цену за то, что перешел дорогу Налоговой, и страна сможет распорядиться подобной суммой.

– Заплатить – это его способ не объяснять мотивы. Он надул меня. Он от меня откупился.

– Естественно.

– Ну, так я хочу знать, зачем, Лоренс. Вот почему. Что?

– Твоя подруга была права.

– Кто?

– Твой бухгалтер.

– Она мне никакая не подруга. Почему?

– Потому что ты играешь в опасную игру.

– Она такого не говорила. О чем ты? – спрашивает Анна. – Я не понимаю, что ты хочешь сказать. – Но Лоренс качает головой и возвращается к еде, губами собирает с ладоней оливковое масло, деликатно облизывает кончики пальцев, и бледный свет лежит на его белых волосах.

Она возвращается только однажды. Куда то едет – на интервью с консультантом по программному обеспечению, на Бридж стрит, – и неожиданно оказывается у безымянной двери.

Полдень, небо затянуто подсвеченными сверху облаками, рыжеватые прозрачные лучи, предвестники дождя. Над крышей «СофтМарк» Анна видит верхушки деревьев, высоченных секвой в тайном саду Джона Лоу.

На другой стороне узкой улочки – кафе. Некоторое время Анна сидит там, глядя на дверь. Никто не входит, один или двое вышли, служащие в шикарных костюмах. Все равно она сама не знает, что хочет увидеть. Она опаздывает. На стенах кафе сидят мухи, отупевшие в преддверии зимы. Темные и медленные, словно ждут того, кто их прикончит.

Седьмое ноября, первая пятница месяца. Анна сидит одна в заведении на Клоак лейн, за тяжелым деревянным столом, освещенным церковными свечами. Это был выбор Марты, этот ресторан, от него можно быстрым шагом дойти до обоих уголовных судов Лондона и до Вестминстерских чертогов Лоу. Обманчиво скромная обстановка и откровенно нескромные цены; Анна, пока ждет, успевает прочесать меню, отыскивая что нибудь подешевле. Она пришла раньше, сестра опаздывает. Так уж у них повелось, между сестрами. Несмотря на то, что они видятся скорее по настоянию Марты – как будто, изредка встречаясь, можно удержать семью вместе, – ждет почти всегда Анна, ее жизнь, очевидно, не столь насыщенна, как у сестры; ее терпение стремительно истощается. Точно так же в другие дни ее ждет Лоренс.

– Прости, – говорит Марта, спускаясь по лестнице, – прости, прости, я весь день провозилась с одним чертовым мошенником, деньги такие скучные, не понимаю, как ты ими занимаешься, я чуть не свихнулась. Ну ладно, я уже здесь. Давно ждешь? Я сука, да?

– Нет, – лжет Анна. – И да, ты сука, – добавляет она, так что Марта, наклонившись для поцелуя, строит рожу.

– Когда стану судьей, – шепчет она, – можешь не сомневаться, будешь звать меня Ваша Сучья Светлость, – и, поцеловав Анну, плюхается на стул.