– Людям кажется, будто они не знают, где находятся. Когда мы только переехали, я все время устраивала пикники в саду, прекрасные ночи, только гости все время терялись. Мы их видели на мониторах – бродят по лесу, – и временами это было забавно, но не сильно помогало. Теперь у нас реже бывают гости. Не так много. Как то раз одна парочка два дня ночевала в лесу – Она склоняется ближе. – Хотя вообще то я думаю, им только этого и хотелось. А вы не похожи на того инспектора, что был тут последний раз. Кстати сказать, тот был гораздо выше и внушительнее. И далеко не такой красивый. Вы обедали? Вы должны поесть с нами.

– Нет, мне нужно…

– Я настаиваю.

– Мне, правда, нужно увидеть…

– Аннели?

– Ну, если нужно, то конечно. Джон рассказывал мне о вашей последней встрече. Езжайте обратно по дороге и поверните налево. Да, Мюриет?

– Я ела икорные канистры и собачье мясо в «роллс ройсе».

– Неужели? А я то считала, что у тебя примитивный вкус.

– Нет, это строчка из фильма. Мы ее переделали, а ты должна догадаться, из какого.

– Нет. – Коротко и резко. – Я устала от игр. Спроси Анну.

– Я мало знаю о…

– Они изучали кино, уж простите. Это Хичкок, кажется? Поверните направо. Вы приедете к живой изгороди, дом прямо за ней. Так это Хичкок?

– Может быть, – говорит Натан с заднего сиденья, обтянутого кожемитом.

– Никаких подсказок!

– Подсказки? Нам не нужны подсказки.

– Еще как нужны. Ну, что это?

– Я ела икру в Каннах и мясные роллы с собаками .

– Как она узнала?

– Аннели помнит только строчки, в которых про икру.

– Спасибо, Натан. Мистер Фиш хороший учитель?

– Хороший.

– Суперпрекрасный.

– Тогда мы должны снова его пригласить.

Голоса отвлекают Анну от дороги. Случайные, безадресные, с равным успехом реплики могут обращаться к ней или вовсе ее игнорировать. Сама она молчит, не может придумать, что сказать. Она волнуется. Она в новом месте, желанном и непостижимом.

Полуденное солнце сияет, выжигая последний туман с лужаек поместья. Видна река, мгновенные проблески между платанами, и сами деревья во всей красе, лондонские платаны с округлыми кронами, гигантские, впитавшие лондонский смог. Ну, хоть что то Лоу не смог спрятать за стеной.

– Он нам нравился.

– Да, нравился. Мистер Фишбургер.

– Мюриет. Нельзя смеяться над именами учителей.

– Но они всегда смешные.

– Нет.

– Да. Мистер Пим, например.

– Ничего смешного нет в имени мистера Пима.

– Есть. Потому что он на него похож.

– На кого?

– На Пима .

– Мюриет… Что ты болтаешь? Что ты хочешь сказать? Перестань смеяться. Нельзя смеяться над людьми.

– Мы не всегда, – еще одна задумчивая пауза и затем: – Конечно, всегда, – это Натан.

– Да, всегда, – повторяет Мюриет. Они сидят рядышком, словно заговорщики. Анна смотрит на них в зеркало заднего вида. Краем глаза видит Аннели: сидит, сложив руки на коленях. Смущенная пустяком, легким разговором и присутствием чужака.

– А Хелен? – спрашивает Анна ради Аннели. – Я не слышала, чтоб вы смеялись над Хелен.

Сначала никто не отвечает. Машина вдруг словно пустеет без болтовни и шуток. Запах мокрых волос Натана, полотенца на коленях Аннели, обивки сидений.