– Ну… примерно, – повторил Кервин.

– Дело в том, что волны мысли – даже тренированного телепата – не могут воздействовать ни на что в материальной вселенной. Им не под силу и волоска сдвинуть. Но матричные кристаллы… пожалуй, правильней всего будет сказать, что они многократно усиливают волны мысли; работают чем‑то вроде катализатора, придают абстрактной энергии конкретную форму. Вот и все.

– А… Хранительницы?

– Некоторые матрицы настолько сложны, что одному человеку с ними не справиться. Необходимы усилия нескольких специально тренированных мозгов, чтобы установить энергетическую связь. И Хранительница… координирует эти усилия. Больше ничего сказать не могу, – произнесла она, как отрезала, и направилась к лестнице. – В гостиную – сюда; вниз и прямо. – Тончайшей пеленой всколыхнулись складки платья, и Кервин проводил Элори встревоженным взглядом. Он что, опять как‑то обидел ее? Или это просто детская причуда?

Он спустился по лестнице, прошел по коридору и оказался в огромном зале с камином – в том самом, где на рассвете уже пили за его возвращение домой. Домой?  Зал был совершенно пуст. Джефф уселся в одно из низких кресел и закрыл лицо ладонями. Если кто‑нибудь ему все не объяснит, и в самое ближайшее время, он с ума сойдет.

Раздвинулись портьеры, и в зал, слегка прихрамывая, вошел Кеннард.

– Я… У меня в голове сплошная мешанина, – беспомощно признался Кервин, подняв на него взгляд. – Прошу прощения. Наверно, просто слишком много впечатлений сразу.

В ответном взгляде Кеннарда читалась странная смесь сочувствия и веселья.

– Да, понимаю; это должно быть нелегко.

Кеннард опустился на груду диванных подушек, откинулся на спинку и сцепил за головой руки в замок.

– Может, я сумею что‑нибудь прояснить, – сказал он.

– Кто я такой, Кеннард? И какого черта тут делаю?

Казалось, Кеннард проигнорировал вопрос.

– Знаете, что я тогда подумал, – после долгой паузы поинтересовался он, – в ту первую ночь, в «Небесной гавани»?

– Прошу прощения, как‑то я не в настроении играть в угадайку.

– Не забывайте, я понятия не имел, кто вы такой; Вы были похожи на одного из нас – но, разумеется, я знал, что это не так. Я же из рода Альтонов, у нас иногда ни с того, ни с сего включается довольно извращенное восприятие времени – и, посмотрев на вас, я увидел маленького мальчика, ребенка, который всю жизнь толком не знал, кто он такой и откуда. Мне стало любопытно. Жаль, что вы той ночью не остались с нами, когда я просил вас.

– Мне тоже жаль, – медленно произнес Кервин. «Ребенок, – повторил он про себя, – который всю жизнь толком не знал, кто он такой и откуда». – Я, конечно, вырос, но, похоже, потерял себя где‑то по пути. Может, здесь, у вас, получится найти себя снова.

Кеннард встал с дивана. Джефф тоже поднялся на ноги, обратив внимание, что собеседник старательно избегает случайных соприкосновений. Тот улыбнулся.

– Что, интересно, почему?

– Нет, просто… я терпеть не могу, когда меня толкают. С большинством из тех, с кем приходилось встречаться, у меня были весьма натянутые отношения – а в толпе я чувствую себя просто ужасно.