«Всю жизнь, – подумал он, – я искал корни».

«Теперь ты их нашел» .

– Не хотелось бы прерывать столь трогательную сцену… – начал Остер. Таниквель, пожав плечами, отстранилась от Кервина, но продолжала сжимать его ладонь. Остер же все говорил, но снова на диалекте, которого Кервин не понимал.

– Прости, – сказал Кервин на кахуенге, когда Остер подошел к нему, – но я тебя не понимаю.

Остер, повернувшись к Кеннарду, пожал плечами.

– Ты что, совсем его не понимаешь? – удивился тот.

– Нет, и это чертовски странно, потому что и вас, и Таниквель я понимаю прекрасно.

– А из того, что я говорю, ты тоже все понимаешь? – поинтересовался Раннирл.

– Да, практически все; кроме каких‑то отдельных слов.

– Джефф, скажи‑ка мне – только быстро, не задумываясь – на каком языке я сейчас говорю?

«На диалекте Тендары», – хотел было ответить Кервин, но в замешательстве замер.

– Именно так, – кивнул Кеннард. – Это‑то первым нам и бросилось в глаза. Сегодня вечером я заговаривал с тобой на четырех разных языках, а Раннирл на пятом, и ты все понимал, даже не задумываясь. Но когда говорит Остер, ты понимаешь едва ли половину – если он говорит не на кахуенге. Ты самый настоящий телепат. Наверняка тебе всегда очень легко давались языки, правда? – Он вновь кивнул, не дожидаясь ответа Кервина. – Так я и думал. Ты сразу схватываешь мысль, не дожидаясь слов. Но с Остером у вас, похоже, просто разные частоты.

– Может, со временем это пройдет, – сказала Элори, – когда они‑получше узнают друг друга. Так, ладно; о том, что слабой экстрасенсорной перцепцией он обладает, мы знали и раньше, иначе его б тут не было. Что дальше?

– Техник у нас ты, – отозвался Кеннард, поглядев на Раннирла.

– Позвольте взглянуть на вашу матрицу, – обратился тот к Джеффу.

Кервин извлек из кармана кристалл. Стоило пальцам Раннирла коснуться матрицы – и Джефф мгновенно ощутил смутное, ползучее чувство дискомфорта. Повинуясь неосознанному импульсу, он выхватил у Раннирла свой кристалл, и неприятное ощущение тут же исчезло. Джефф ошеломленно уставился на собственные руки.

– Так я и думал, – кивнул Раннирл. – Он умудрился – пусть и грубовато, неосознанно – настроиться под матрицу.

– Такого раньше не было ни разу! – произнес Кервин.

– Наверно, это случилось, когда мы вели тебя через Старый город, – сказала Элори и протянула свою узкую ладонь. – Можно мне, Джефф?

Собравшись с духом, Кервин позволил Элори взять кристалл. Ему показалось, он чувствует, как легкие руки касаются его оголенных нервов, но прикосновение не было болезненным; скорее – даже успокаивающим.

– Я – Хранительница, – пояснила Элори. – Я могу подстроиться под кого угодно. Тани?

Таниквель положила на ладонь матрицу Кервина, и тот ощутил, что чувство дискомфорта окончательно сходит на нет. Тани улыбнулась и свободной рукой обвила Кервина за талию.

– Мы с Джеффом все еще в раппорте[3], – сказала она, – так что это не считается; потом попробую еще раз. Корус?.

Кервин невольно поморщился, ощутив по всему телу сильное покалывание; Корус вздрогнул, словно ужаленный, и быстро передал кристалл Кеннарду. Прикосновение того не было явно болезненным; Джефф ощутил только слабый малоприятный зуд. Кеннард передал матрицу Остеру.

У Остера перехватило дыхание, и кристалл выпал у него из рук, словно раскаленный уголь.