Поезд движется медленно, набирая энергию для долгой горной дороги.

Я сейчас должна быть с группой, говорить им посмотреть то в одну сторону, то в другую. «Посмотрите, что располагается за нами: это крепостные валы тринадцатого века, одни из наиболее хорошо сохранившихся во Франции. Обратите внимание на двадцать шесть башен с крепостью на холме – мы посетим это место на обратном пути».

Я, конечно, могу выкрикивать это все и сейчас, из другого вагона, под скрежет поезда. Но, наверное, другие пассажиры открытого вагона не будут рады чьим-то воплям на английском.

– Я перейду к вам на следующей остановке! – кричу я.

Лекси поднимает два больших пальца. Манфред блаженно смотрит в небо. Остальные члены группы хмурятся, глядя мне через плечо. Догадываюсь, что – точнее, кто – привлекает их внимание.

Лоран встает рядом со мной и машет им.

– Как удачно все сложилось, – говорит он. – Теперь у нас есть время поговорить.

Что ж, это правда. Мне есть, что ему сказать.

Возвращаемся в другой конец вагона. Пожилые каталонцы уже вскрыли свои пикниковые корзинки. Туристы прижимаются носами и камерами к окнам. Маленький ребенок воет. Сочувственно улыбаюсь его матери, но в глубине души мне хочется закричать вместе с ним.

Мы с Лораном останавливаемся рядом с нашими велосипедами.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я. – Вы же не в отпуске. Дело явно не закрыто.

Он улыбается и проводит ладонью, как опытный тур-гид. Возможно, все-таки не зря его мать подавала ту заявку.

– А что, если я скажу, что приехал насладиться прекрасной природой, горным воздухом, историей железной дороги?

Скрещиваю руки на груди.

– Тогда я вам не поверю.

Он переводит взгляд мне за плечо. Мимо нас проносятся зеленые пастбища. Белые и бурые коровы. Дубовые леса и скалистые утесы.

– У меня есть некоторые сомнения, – говорит он. – Я не люблю сомнения.

– У меня не просто некоторые сомнения. Жорди не стал бы скидывать человека с обрыва.

Лоран издает непонятный многозначительный звук и бормочет, что чувства – не доказательства.

Не поспоришь.

– Какие у вас сомнения? – спрашиваю я.

– Два момента, – говорит он, образуя пальцами букву «V», подобно туристу с селфи-палкой.

Мне нравится, что он использует цифры. Говорю, чтобы он продолжал.

– Во-первых, – начинает он, когда поезд проезжает мимо бледного обрыва, – ваша теория о двух красных велосипедах. Жертвой изначально должен был стать мистер Фокс. Мистер Эпплтон взял его велосипед с испорченным навигатором по ошибке.

Киваю. Мне нравится эта теория, и не только потому, что ее выдвинула я. Тут виновным может оказаться какой-то непонятный незнакомец, следящий за моим туром. Не за друзьями, гостями или сотрудниками. Тут, в принципе, нет моей вины, кроме приглашения Найджела Фокса на этот тур. Подчеркиваю потенциал этой теории Лорану.

– Жуткий незнакомец, – произносит он. – Популярная теория среди друзей и родственников жертвы. Менее популярная среди полиции. Невидимое поймать достаточно сложно.

– Но только не для вашего отделения! – говорю я. – А во-вторых?

– Письмо, которое вы видели, – говорит Лоран. – Мне не нравится время, когда оно было отправлено.

По коже пробегает холодок. Мне оно тоже не нравится, особенно потому что эта дорожка ведет к тем, кто близок Дому.

Лоран продолжает:

– Вы с мистером Эпплтоном сочли, что письмо было отправлено его самым важным клиентом. Клиентка говорит, что это была не она. Кто отправил это письмо? Зачем? Почему был украден его ноутбук?

Велосипеды за спиной Лорана дрожат и звенят, стукаясь друг о друга, как связанные лошади, которым не терпится вырваться на свободу.