«Выдающийся лондонский автор и критик, вторая жертва убийцы велосипедистов во французской провинции. Готовы крутить “ПеДАли”? Non, non, non!»

– Два убийства, – говорит Джудит. Она поджимает губы, покачивает головой и пытается сделать виноватое лицо, что назвала эту цифру.

Открываю рот, чтобы возразить. Только вот загвоздка в том, что она может быть права. По крайней мере, на ближайшие несколько месяцев – или лет? Вчера Би сообщила мне, что моя следующая группа отменила свой тур. Би искренне попыталась меня успокоить. «Зато у тебя будет время отдохнуть и восстановиться. Мы перекрасим сарай. Или отправимся в путешествие. Ты много где была в Андорре?»

Андорра! Я могла бы сбежать в труднодоступное горное княжество. Но нет, там тоже есть газеты.

– Преступления совершил твой сотрудник, – говорит Джудит, продолжая забивать гвозди в крышку гроба моего предприятия. Я разглядываю газету. Джудит добавляет: – Французская версия тоже есть. И в американских газетах скоро появится эта история. У тебя могут быть проблемы с поиском новой работы.

Лэнс закатывает глаза.

– Мама, Сэйди не нужно, чтобы ты за нее управляла ее жизнью.

Бросаю на него благодарный взгляд. Спасибо, старший братец!

Правда, он тут же выворачивает все в свою пользу.

– Я должен принимать решения о приеме сотрудников, – заявляет он. – Поскольку папы больше нет, я являюсь самым высокопоставленным руководителем, и его офис тоже должен перейти ко мне.

– Ох, Лэнс, – говорит Джудит, и ее тон звучит так же, как ощущается снисходительное поглаживание по голове. – У тебя ведь и так много задач, не говоря уже о том, что теперь большинство акций принадлежат мне.

Лэнс встает, словно чтобы гневно удалиться, но Лекси тянет его обратно на сиденье. И хорошо, потому что нам сейчас предстоит проехать по мосту на высоте двадцатичетырехэтажного здания.

Оглядываю наш вагон. Конни и Филли наслаждаются пакетом чипсов, словно попкорном в кино. Немцы решительно смотрят на проносящиеся мимо нас пейзажи. Женщина с пакетами зелени прижала их поближе к себе. А Лоран с излишним интересом наблюдает за этой семейной перепалкой.

Лэнс опускается обратно, бормоча, что компания должна перейти ему.

Наш маленький поезд пошатывается, как и моя уверенность.

Но тут в моем поле зрения появляется элегантный вытянутый палец. Манфред указывает на мост.

– Сэйди, что это за невообразимое чудо архитектуры? Вы не могли бы рассказать нам о нем все, что знаете?

Его соотечественники страстно соглашаются, словно немецкий хор.

Господи, я готова всех их обнять.

Одаряю их лучшей улыбкой тур-гида, на которую способна. Я встаю между двумя сиденьями для большей устойчивости.

– Пон Жисклар, – говорю я, указывая на него рукой ладонью вверх. – Первый металлический железнодорожный мост во Франции, построенный в тысяча девятьсот пятом – тысяча девятьсот девятом годах. Мост на восемьдесят метров возвышается над рекой Тет…

Я продолжаю говорить, давая волю моему внутреннему ботану. Рассказываю об этой железной дороге, ее девятнадцати тоннелях, четырех виадуках, двух крупных мостах, двадцати двух станциях и шестидесяти трех километрах, на которые она растянута. Рассказываю об исторических церквях, украшающих горные хребты, о деревушках, приютившихся далеко под нами, о заброшенных фермах и пастушьих домиках.

Иными словами, я не оставляю пространства для ругани, пререканий или тоски.

Когда мы доезжаем до Мон-Луи, названного в честь цитадели, основанной Людовиком XIV в 1679 году для противостояния испанскому вторжению, я чувствую себя так, словно только что пробежала марафон.