– Мне нужно увидеть это письмо, – продолжает Лоран. – Чтобы самому убедиться, что мы взяли того человека. Если вы готовы снова мне помочь, мы позвоним в ваше прежнее место работы.

Закусываю губу, надеясь, что он не слишком расстроится, что я его обогнала.

– Я уже это сделала. Когда вы допрашивали того подростка в Сан-Суси, я позвонила другу в «Эпплтон Файнэншал».

Лицо Лорана принимает нейтральное выражение, словно полотно, еще не знающее, какую эмоцию на нем изобразит художник.

Спешу продолжить:

– У этого друга есть доступ к почте Дома. Я попросила его проверить входящие и переслать то письмо мне. Но его там не было. И корзина тоже была пустая. Но Дом никогда не наводил порядок в почте.

Лоран потирает подбородок. Его лицо приобретает задумчивое и слегка раздраженное выражение.

– И вы сообщаете мне это только сейчас, потому что…

– Потому что вы с коллегами решили, что закрыли дело арестом того подростка.

Он улыбается со знанием дела.

– А вы решили, что закрыли дело, сняв маску с Найджела Фокса.

Справедливо. Я уже была готова танцевать победный танец, но потом обнаружила тело Найджела.

– И я выяснила кое-что еще, – говорю я и рассказываю ему о чайной «Сестры-близнецы» в Абердине, о плохом отзыве на сконы. – Та пекарня закрылась вскоре после этого отзыва. Фанаты «Перелиса» стали ходить туда, просто чтобы издеваться над их сконами и оставлять собственные негативные отзывы.

Поезд у меня под ногами покачивается. Хватаюсь за шест, чтобы не упасть.

– Вижу, я проводил не самое тщательное расследование. – Лоран переводит взгляд за мое плечо. Оборачиваюсь и вижу, как мимо нас проносится деревушка в другой стороне долины: аккуратные сады, увитые зеленью террасы. Старые каменные дома словно вырастают из земли. Белье, развешанное по размеру на веревке, колышется на ветру.

– Я не знаю, принадлежала ли та чайная Конни и Филли, и я не говорю, что они что-то сделали, – уточняю я. – Суть в том, что из-за обзоров и характера Найджела у него было очень много врагов. – Вижу, что Лоран собирается ответить, и опережаю его: – Да, да, обо мне он тоже собирался оставить явно нелестный отзыв. Я его не убивала.

Поезд дрожит. Лоран надувает щеки и выдыхает.

– Надеюсь. Хотелось бы верить, что я прав хотя бы в чем-то.

* * *

– Что он тут делает? – шепотом спрашивает Филли. – Ну, фараон.

– Пришел покрасоваться перед нами в шортах, – хихикает ее сестра.

Мы с Лораном перебрались к ним в вагон на следующей же остановке – на ней попросились выйти каталонцы с корзинами для пикника.

Лоран вежливо поприветствовал группу и уселся сзади. Теперь он якобы поглощен прекрасными пейзажами. Но я в это не верю. Он выбрал идеальное место, чтобы за всеми следить.

– Говорит, выбрался насладиться природой и горным воздухом, – говорю я: именно это он попросил сказать группе. Ни к чему еще больше портить им отдых и заставлять их нервничать.

Нервничать из-за чего, интересно? Из-за присутствия копа в группе, где, возможно, находится виновный? Из-за того, что убийца все еще может быть на свободе?

Окидываю взглядом наш вагон. Две молодые девушки, говорящие, кажется, на мандаринском китайском, делают селфи: улыбаются, прижимаясь щека к щеке, пальцы буквой V. Пять немцев в походном снаряжении (шляпы от солнца, рюкзаки, палки для ходьбы, походные ботинки, канистры с водой, шерстяные гольфы) ведут оживленную беседу с Манфредом. Много кивков и «ja, ja». Пожилая женщина с пакетами, набитыми зеленью, занимает целый ряд.

Никто из них не похож на кровожадного сталкера. Но ведь именно так и действуют лучшие преступники? Нарочито недовольные комментарии Найджела и его усы ослепили меня, скрыли его истинный мотив.