Сейчас Трейси держала в руках ботинки, ожидая его одобрения. Замшевые. Ужасные. Он с отвращением поморщился. Трейси показала другую пару. Что ж, эти должны были заинтересовать тех, кто носит туфли на каблуках. Джон выпрямился, пытаясь изобразить живой интерес. Трейси дала ему левый ботинок, и Джон с некоторой робостью надел его.

– Неплохо, – сказал он, имитируя энтузиазм.

После этого Джон перевернул ботинок и посмотрел на приклеенный к подошве ценник. Он был потрясен. На эту сумму молдавская семья могла бы прожить десять лет.

– Именно столько стоит хорошая обувь, – объяснила Трейси, без труда прочитав его мысли.

Джон понял, что если ему нужна ее помощь, лучше помолчать. Он честно примерил ботинки. Трейси взмахнула его кредиткой и заставила Джона купить их. Хозяин магазина у кассы улыбался. Над его головой висела надпись готическими буквами: «Обувь – одежда для души». Трейси показала на нее Джону, словно говоря: «Ты видел?» Признав свое поражение, Джон ссутулился и надел туфли.

Когда Трейси и обновленный Джон – в туфлях на каблуках и в стильном пиджаке, найденном в секонд хенде, – вышли из обувного магазина, то его облик выдавал предельную усталость. Бедняга. Еще несколько заходов.

– Все идет великолепно, – подбодрила его Трейси и, взяв за руку, повела через улицу к парфюмерному магазину.

Девушка, шедшая им навстречу, обернулась и проводила Джона долгим взглядом. Победа! Но Трейси заметила, что Джон не отреагировал на внимание девушки. Что случилось с его внутренним радаром? «Может быть, Джон так долго им не пользовался, что прибор давно вышел из строя?» – подумала она. Трейси подтолкнула Джона локтем и прошептала:

– А тебя заметили.

Он завертел головой. Наконец увидел девушку, по прежнему смотревшую на него, и, к ужасу Трейси, широко ей улыбнулся.

– Ты что, с ума сошел? – прошипела она, хватая его за руку и затаскивая в магазин. – Разве ты не знаешь, как надо себя вести? – спросила Трейси строго, как мать, делающая выговор своему сыну подростку. – Никогда не давай им заметить, что ты на них смотришь.

– Но как же они поймут, что нравятся мне?

– Они и не должны тебе нравиться. Это ты должен им нравиться.

– Но как же мы познакомимся? – спросил Джон.

Вопрос был вполне резонный, но Трейси пока не проработала эту сторону проблемы. Она думала об изменении его облика и сформулировала правила поведения до и после контакта, но не готова была отпустить его в свободное плавание с первой попавшейся девушкой, встреченной на перекрестке. Хотя не могла не признать, что в этом была вся соль проекта.

– Мы обсудим это позже, – вышла из положения Трейси и повела Джона к прилавку с мужским одеколоном.

Несколько скучающих продавщиц тут же бросились к ним, но она отправила всех, кроме одной, самой старшей. Женщина, казалось, была полна материнской заботы. Бедняге пришлось попотеть. Она нанесла тридцать разных одеколонов на разные открытые участки кожи Джона: на запястье, на предплечье, на плечо, локоть и шею.

Трейси смотрела, как Джон каждый раз дергается, и подумала, что он всегда был неловким и неуклюжим, но довольно привлекательным, а она только сейчас это заметила. Может быть, он уже перерос стадию подростковой неуклюжести? Когда это произошло? Только что, со сменой одежды? Или это случилось давно, но прошло мимо нее?

– Что вы об этом думаете? Вам нравится? – суетилась продавщица совсем не по матерински.

Вскоре вокруг них собралась небольшая толпа продавщиц. Трейси внимательно смотрела на Джона. Как только она сорвала с него маскировку отшельника, он неожиданно оказался обаятельным.