— Развел мораль-философию. Просто тебе обидно, что у меня улов больше твоего. Брось, Глеб, давай ссыпать рыбу «до купы». Пошли на городище? Хватит.

Глеб домотал удочки. Игорек довольно спокойно смотрел на вынутую товарищем из воды снизку с четырьмя окуньками и одиноким голавликом. Его, Игорева, добыча солиднее этой пятерки.

Но вот большая щука, трепеща, повисла в воздухе на крепком проволочном кукане.

— Ого! — Игорь и заинтересован и, правду сказать, неприятно поражен.

Конечно, нехорошая вся эта история, но до сих пор он старался утешить себя: «Теперь мы с ухой», но оказалось, что уха не слишком нуждается в его рыбе.

Мальчик опустил голову и поплелся вслед за Глебом на Кудеяров стан.

На душе скверно, хуже и быть не может.

ГЛАВА XXI. ГОРДИТЬСЯ НАДО!

Уха получилась на славу. Щуку изжарили, обложили вокруг зарумянившимися картофелинами, и она долго ещё шипела на угольках догоревшего костра, разинув страшную пасть, словно угрожая своим погубителям.

Долго пришлось ждать Дмитрия Павловича. Деда, правда, это не волновало; уха истомилась на горячем костре и ещё вкуснее стала.

Наконец зашуршали и задвигались верхушки кустов орешника на узкой тропинке. Мелькнули спицы и руль велосипеда.

— Опаздываете, Павлович! — крикнул дед. — К трем обещались быть, а уже к шести…

Но из зелени орешника глянуло молодое розовощекое лицо. Ведя за руль новенький велосипед, показалась девушка. Оживленная, чуть курносенькая, в синих спортивных брюках, в синей блузке и в красной косынке на голове. Она, видимо, очень торопилась, разрумянилась и быстро дышала:

— Здравствуйте. Русавина мне нужно, — она глянула на записку, что держала в руке, — Дмитрия Павловича… Здесь должен быть.

Девушка села на траву и платком отерла горячую влажную шею. Перевела дыхание.

— Уж так торопилась — дело спешное.

Удивленные мальчики молча глядели на приезжую. Дед безнадежно развел руками.

— Нету его здесь, красавица! Сами ждем вот уже третий час. Да ты откуда? Зачем он нужен-то?

— Из Колодного я, из района.

— А он в Колодном, не возвращался ещё.

Девушка вскочила на ноги.

— Ему ведь вызов спешный к телефону. К семи чтобы быть на переговорной. Междугородная просит.

— Откуда?

— Кто его знает! Заказ нам из области, а там… Может, Москва, может, другой какой город. И разговор заказан спешный — видно, дело важное. Да какой он из себя-то, ваш Дмитрий Павлович? Может, я его по пути встречу…

Дед подробно описал наружность археолога. Девушка поднялась с травы.

— Отдохни, отдышись, — удерживал старик, — вишь, запыхалась.

Но велосипедистка только рукой махнула и исчезла в кустах.

А через полчаса приехал Дмитрий Павлович. Тоже усталый — видимо, торопился. Увидел, что его ждут у костра, подошел и сел, потирая руки.

— Есть хочу, дедушка! Где моя большая ложка? — Он знал, что трудно большее удовольствие доставить гостеприимному деду, а кроме того, и действительно не на шутку проголодался.

— Садитесь, товарищ ученый, припоздали…

Дмитрий Павлович сел.