— Игорь!

А горе-рыболов на сухом бугорке возле всаженного в землю толстого конца удилища уронил голову в колени и спит.

— Игорь! Взяла у тебя! Здоровенная!

— А? Что? — встрепенулся Игорь. Отгоняя сон, заморгал глазами, увидал, как трясется и дергается его удочка, схватил её в руки. Но рвануло вдруг опять бамбуковый хлыст, да так рвануло, что Игорек не удержал спросонок удилище, и оно резво нырнуло в воду.

Через несколько секунд толстый конец удилища вытанцовывал на середине реки какой-то издевательский дикий танец, убегая вниз по течению. Видно, действительно крупная рыба позарилась на червяка и теперь, обезумев от страха, уносила Игореву снасть.

Мальчик быстро разделся и побежал вслед, царапая колени и бока о густые приречные кусты. Глеб, бросив свои удочки на произвол судьбы, последовал за товарищем.

— Вперед забегай! — крикнул он.

Расчет был правильным. Игорь метров на тридцать опередил рыбу, вошел в воду, стараясь не очень плескать, и поплыл наперерез, навстречу удилищу. Скоро он схватил бамбуковое древко и, преодолевая заметное сопротивление крупной добычи, повернул к берегу. Теперь и его сердце кипело сладким охотничьим азартом.

— Есть! — кричал он, отдуваясь и рискуя хлебнуть речной воды. — Теперь наша! С ухой, Глебушка!

Глеб хотел остановить товарища, сказать, чтобы не торжествовал заранее, предупредить, что впереди ещё жестокая борьба (сачка ребята с собой не взяли), но смолчал: не хотел каркать — накликать беду. У охотников и рыболовов, юны они или седовласы, есть такой предрассудок.

Вот Игорь подплыл ближе с обещанной ухой на буксире, встал (у камышового берега было ему по пояс) и начал перебирать руками удилище, подбираясь к тонкому концу.

— Не надо! — предостерегает с берега осторожный Глеб. — Испугаешь — рванет. Дай мне удилище. Надо поводить, измучить.

— Не бойся! У меня не уйдет! — Игорю не терпится. Да и не хочется самую интересную часть ловли переуступить товарищу. Он продолжает перебирать руками всё ближе к рыбине. Леса натянулась и дрожит, как струна.

— Не делай, — кричит опять Глеб, — упустишь!

— Всё в порядке! Теперь наша! — Игорь ещё ближе подтягивает крепкую леску и для верности трижды обматывает её вокруг левой руки. Видна уже широколобая упрямая голова и толстая крутая спина рыбы.

— Сазан! — громко шепчет Глеб. — Осторожнее, он сильнющий… За глаза его бери пальцами, а то под жабры. Осторожнее только!

— Здравствуй, уха! — приветствует Игорек добычу. — Давай-ка я тебя… под жабры, так под жабры…

В это время сазан, тоже увидавший своего противника, делает отчаянный резкий рывок назад.

Игорек чувствует, как сразу ослабевает натянутая леса, конец её с кусками широких сазаньих губ на крючке на миг выскакивает из воды… Все!

Выдержала крепкая леса — не выдержали рыбьи губы.

— Килограмма три в нём было, не меньше, — сокрушенно произносит Глеб. — Да… улыбнулась…

Игорек в отчаянии и злобе швыряет злосчастную удочку на середину реки.

Ловля совершенно перестала интересовать Игоря. Всё равно в один день такая удача дважды не придет, а ловить мелочь, после того как почти держал в руках такую великолепную добычу, было бы просто обидно.