Опять! Глеб невольно сжал кулаки. Хотел было идти туда, откуда послышались взрывы, но безнадежно махнул рукой.

Скоро мимо проплыла рыба. Сотни мальков, десятки серебристых плотичек, верховодок, несколько довольно крупных голавликов. Некоторые из рыб были ещё живы, слабо двигали хвостами и жабрами, бессильные уже бороться с течением.

Сколько рыбы гибнет!

Глеб невольно вспомнил: в прошлом году хорек забрался в колхозный птичник и передушил больше сотни цыплят. Мальчик видел эту груду загубленной птичьей молоди. Горько смотреть было.

Но то наразбойничал зверь. А здесь?

В эту минуту вернулся Игорь, веселый и возбужденный.

— Гляди, удильщик! Это тебе не над поплавком киснуть! Я вот руками больше твоего наловил — килограмма два, не меньше!

Он расстелил на траве мокрую рубаху. Действительно, в ней завернуто было несколько десятков небольших рыбок.

Глеб молча сворачивал удочки.

— Понимаешь? — рассказывал Игорь. — Приехали какие-то двое на велосипедах… они не первый раз уже. У них тол и самодельные взрыватели. Вот, я тебе скажу, хитрая механика: бросают в воду плитку тола с длинной веревочкой, потом под водой за веревочку дергают, чеку из взрывателя выдергивают и — взрыв. Я им рыбу помогал собирать… Они и мне дали раз швырнуть — вот бабахнуло! Меня всего водой забрызгало… Килограммов пять хорошей рыбы набрали, а то и больше. А мне мелочь за работу дали. Теперь мы с ухой! И завтра они будут. Мы договорились. Я им такое рыбное место показал — помнишь, самый омут… Мы бы ещё сегодня в него саданули, да взрывчатки у них с собой больше не было.

Глеб поднял голову. Только сейчас Игорек увидел, до чего разозлен его товарищ.

— Заработал подачку?… А сколько они своим толом рыбы сгубили? Так свинья в поле делает: на копейку сожрет, на сто рублей напакостит. Ты смотри — ещё до сих пор мертвая рыба плывет… тысячи её твои дьяволы сгубили!

Игорь с удивлением всматривался в злое лицо Глеба.

— Тысячи, — прошипел уже Глеб, — вредители твои велосипедисты, вот они кто! Преступники!

Опять понял Игорь, что прав его друг.

И всё же ложное самолюбие не позволило мальчику сразу признать свою вину.

— Ну ладно… просто завидуешь…

Глеб смолчал. Это было Игорю тяжелей всего. Лучше бы ругал, обвинял, тогда и отговариваться легче.

Игорек начал опять, уже неуверенно и слабо:

— Да я же, собственно, почти ни при чём. Не я же затеял. А что кинул одну, так не все ли равно? Они бы кинули… домой бы не повезли, не бойся. Кто именно кинул — это в конце концов значения никакого не имеет. А что собирал рыбу… так всё равно она бы пропала бесполезно. Ведь уже глушеная.

Глеб с досадой махнул рукой.

— Значит, если бандиты будут людей резать, а ты убитых раздевать, ты тоже не виноват… мол, всё равно люди уже мертвые, а одежда на них пропадает бесполезно.

— Ну, сравнил тоже… — не соглашается Игорь, хотя сравнение товарища обидело мальчика именно тем, что показалось ему самому справедливым.

— Заработал… к преступникам примазался, — не щадит друга разгневанный Глеб.

Игорь уже понимает, что глупо и необдуманно поступил, связавшись с глушителями, но самолюбие опять не дает в этом сознаться.