И ты всякую нечисть с солдатами не равняй. Солдат, знаешь, какой человек? В государстве первый. А ты с солдатом да такую мразь гадкую… тьфу!

Дед решительно сплюнул и с отвращением растер ногой.

— Да мне дышать нехорошо, пока знаю, что эти волки по земле вольно ходят!

— Ходят… — Дмитрий Павлович, видимо, тоже крепко зол был на глушителей. — Только до поры, дедушка.

Вера вытащила из земли жбан, подошла к археологу.

— Квасу вам налью, — и закончила неловко: — Ладно?

Дмитрий Павлович засмеялся, протянул свою кружку.

— Налей, пожалуйста… — И на миг задумался: — Ладно ли, спрашиваешь? А вот мне сейчас в голову пришло: откуда у нас в языке такое слово? Что значит?

— «Хорошо», — вставил Глеб.

— Ну да: «хорошо», «согласен» — это так. А начало слова, ух, какое древнее! Были у славян боги мира, добра, любви и согласия: Лад и Лада. Помните в старых запевках поется: «Ой, дид-ладо, сеяли», или: «Ой, ладо — лей люли». Отсюда и «ладно», «поладили».

— Значит, сперва «лад» обозначало только бога? — спросил Глеб.

— Не уверен. Думаю, что оба значения этого слова появились одновременно. Я, честно говоря, не специалист по вопросам языка, не лингвист. А вот другой случай: сходное же слово — «хорошо». Я читал где-то, что лингвистика не знает, откуда это слово в нашем языке взялось. И звучит-то оно в нашем языке как-то слишком своеобразно. Кажется, это единственное у нас слово с окончанием на «шо».

— А ведь правда, — удивилась Вера.

— Боюсь сказать определенно, — продолжал Дмитрий Павлович, — но мне кажется, оно тоже, с позволения сказать, «божественного» происхождения.

Был у славян ещё один добрый солнечный бог, чином повыше Лада с Ладой, но менее древний. Звали его Хоре или Хорос. Попал он к славянам из восточных стран, ещё при Владимире. Имя его в Средней Азии ещё до сих пор звучит в названии городов «Хорезм», «Хорог», а в Иране — «Хоросан».

Попал этот бог к нам из горячей пустыни, прижился на лесных окраинах, да так крепко прижился, что и после крещения Руси попы долго сетовали, что ему, да Перуну, да русско-мордовской богине Мокше «молятся по окраинам отай», «тайно», значит.

Вот и кажется мне, что, пережив века и века, смену религий, смерть верований и суеверий, до сих пор звучит в странном, но действительно хорошем слове имя солнечного древнего бога — Хороса.

— Интересно-то как, — опять прошептала Вера.

— В жизни всё интересно, Верушка! — убежденно заключил Дмитрий Павлович. — Только покопайся в ней да всмотрись в неё внимательно.

ГЛАВА XXII. У РАЗБИТОГО КОРЫТА

Дед сравнил как-то солнце с рабочей лошадью в далекой дороге: вначале бежит рысью, к середине пути утомится — идет всё медленнее, а как почует, что к дому близко, к теплому стойлу да к яслям, снова торопится, и погонять не надо.

Кончается выходной день. Всё быстрее скатывается вниз уже розовеющее солнце, скатывается, растет и как-то странно вытягивается — делается совсем как крымское яблоко.