Мальчик, на всех и на всё сердитый, ушел вверх по берегу. Правду сказать, чувствовал, что ни на кого, кроме себя да на свою нетерпеливость, сердиться нечего; стыдно было и перед Глебом, что не сдержался, бросил в воду удочку, и жаль было удочки, да лезть за ней было уже стыдно. Увы, порой нам не так стыдно сделать глупость, как исправить её. Конечно, это ребячество, бесхарактерность, но… словом — ушел Игорек.

Глеб разделся, достал из воды удочку товарища, — она недалеко уплыла, запутавшись крючком в тине, и стояла теперь как конь на привязи у заросшего высоким камышом берега.

Потом стал проверять, не склевала ли рыба наживку, пока он отлучался. Обнаружил, что на одном крючке сидел флегматичный бычок. Даже поплавка не тревожил — спокойно, тихо ждал рыболова.

То в одном, то в другом краю речного плеса хороводила и билась щука — видимо, крупная. Как стало пригревать, появились у речной поверхности стаи голавлей, плотичек, мелкой верховодки.

Один за другим позарились на красного червяка три окунька. Всех трёх мальчик благополучно вытащил из воды. Окунь берет добросовестно — заглатывает. Не нужно только торопиться, следует дать рыбе увести поплавок под воду. Ну, а у Глеба хватает и выдержки и рыбацкой сноровки.

И всё же хорошей добычи сегодня нет! Уха пока не получается, а время идёт, лучшие клевные часы уже позади.

«Всё равно, — решает Глеб, — посижу ещё часа два, нет, три часа. Что-нибудь да попадется же ещё…»

Скоро четвертый окунек угодил на кукан, потом ладный голавлик, граммов на двести.

«Ничего, — думает мальчик, — курочка по зернышку клюет, а сыта бывает, — наберу и я как-нибудь на уху».

Только снял с крючка голавлика, не успел ещё перенаживить удочку, видит — пошел вдруг в сторону его щучий поплавок, склонился, вот совсем набок лег… плывет всё быстрее и уходит под воду… Это уже не живец играет!

Через секунду Глеб держит в руке крепкое удилище и тянет вперед руку, давая больше лесы поплавку. Сомнений у него уже нет: окунек и крючок во рту у щуки. Но Глеб знает: нельзя торопиться. Зубастая хищница не заглатывает добычу сразу, а сперва ведет, держа в пасти. Поплавок уходит всё дальше. Мальчик лег на ствол дерева, хватается за ветви левой рукой и, сколько может, тянет вперед правую руку с удилищем. Дальше уже невозможно. Глеб резко подсекает и чувствует, что зацепил, что жало крючка вонзилось в пасть рыбы.

Щука заметалась на леске. Рыболов распрямился, твердо встал на берегу и заставил рыбу «ходить на кругах» — колесом плыть по реке, сгибая упругое удилище и расходуя в неравной борьбе свои силы. Теперь только надо, чтобы леса все время была туго натянута, иначе рыба вытолкнет крючок изо рта.

Вот щука, ударив хвостом о поверхность воды, вся выскочила из реки. Ловец и добыча встречаются взглядами. Глаза у хищницы маленькие, злые, а рыба большая, не меньше Игорева сазана.

Борьба длится минут пять, может быть даже меньше. Потом обессиленная щука пластом ложится на воду и дает мальчику подтянуть себя к самому берегу.

Ещё через минуту она, привязанная за продетый под жабры кусок крепкого телефонного провода, плавает у самого берега у ног своего победителя.

Теперь и без Игорева сазана будет уха.

А ещё через пять минут до мальчика донеслись один за другим три глухих взрыва.