|
- Компаньона?.. - вскричал адвокат. - Да ведь почтенный пан Ленцкий окончательный банкрот; вы просто повредите ему, заплатив лишние несколько тысяч. Я знаю, как его сестра, графиня, смотрит на это дело... Как только у пана Ленцкого не останется за душой ни гроша, его прелестная дочка, которую мы все обожаем, выйдет за барона или за предводителя... У Вокульского так дико блеснули глаза, что адвокат умолк. Он пристально поглядел на своего гостя, подумал... и вдруг хлопнул себя по лбу. - Скажите, почтеннейший, - спросил он, - вы твердо решили дать девяносто тысяч за эту развалину? - Да, - глухо ответил Вокульский. - Девяносто минус шестьдесят... приданое панны Изабеллы... - пробормотал адвокат. - Ага! Физиономия и вся его повадка до неузнаваемости изменились. Он выпустил из трубки целое облако дыма, развалился в кресле и, успокаивающе помахивая рукой, заговорил: - Мы друг друга понимаем, пан Вокульский. Признаюсь, я еще пять минут назад подозревал вас - сам не знаю в чем, ибо дела ваши чисты. Но сейчас, верьте мне, вы имеете в моем лице доброжелателя и... союзника. - Теперь я вас не понимаю, - тихо проговорил Вокульский, опуская глаза. На щеках у адвоката выступил кирпичный румянец. Он позвонил, вошел слуга. - Не впускать сюда никого, пока я не позвоню. - Слушаюсь, ваша милость, - отвечал угрюмый лакей. Они снова остались вдвоем. - Пан Станислав, - начал адвокат. - Вы знаете, что такое наша аристократия и ее присные... Это несколько тысяч людей, которые тянут соки из страны, мотают деньги за границей, привозят оттуда наихудшие привычки, заражают ими наши якобы здоровые средние классы и сами безнадежно гибнут: экономически, физиологически и морально. Если б удалось заставить их работать, если б скрестить их с другими слоями общества... может, получилось бы что-нибудь дельное, поскольку организация их, несомненно, тоньше нашей. Вы понимаете... скрестить, но... не швырять тридцать тысяч рублей на то, чтобы поддержать их. Так вот, в скрещивании я берусь вам помочь, но транжирить тридцать тысяч - нет, в этом я вам не помощник! - Я вас совершенно не понимаю, - тихо возразил Вокульский. - Понимаете, только не хотите довериться мне. Недоверчивость - это великое достоинство, и я не стану вас лечить от нее. Скажу вам только одно: Ленцкий-банкрот может... породниться даже с купцом, в особенности если он дворянин. Но Ленцкий с тридцатью тысячами в кармане... - Сударь, - прервал его Вокульский, - возьметесь ли вы от моего имени участвовать в аукционе? - Возьмусь, но свыше того, что предложит Кшешовская, дам не более трех - пяти тысяч. Вы меня извините, но сам с собою я торговаться не могу. - А если найдется третий претендент? - Что ж! В таком случае, я и его оставлю позади, чтобы удовлетворить ваш каприз. |
