|
"Дурак я, дурак! - повторял он. - Чего я лезу к людям, которые либо не понимают моих жертв, либо смеются над моими неуклюжими стараниями? К чему мне этот экипаж? Разве я не мог бы ездить в пролетке или даже в этом вот дребезжащем омнибусе с коленкоровыми занавесками?.." Подъехав к своему дому, он вспомнил об обещанных панне Изабелле овациях в честь Росси. "Разумеется, будут овации, да еще какие... Завтра спектакль..." Под вечер он послал слугу в магазин за Оберманом. Седой инкассатор немедленно прибежал, с тревогой спрашивая себя, не передумал ли Вокульский и не велит ли ему вернуть потерянные деньги? Но Вокульский встретил его очень приветливо. И даже увел к себе в кабинет, где они разговаривали добрых полчаса. О чем?.. Именно этот вопрос - о чем может разговаривать Вокульский с Оберманом - чрезвычайно заинтересовал лакея. Ну уж конечно о потерянных деньгах... Усердный слуга прикладывал к замочной скважине то глаз, то ухо, многое увидел, многое услышал, но ровно ничего не понял. Он разглядел, что Вокульский давал Оберману большую пачку пятирублевок, и услышал какие-то странные слова: - В Большом театре... на балконе и галерке... капельдинеру корзину цветов... букет через оркестр... - Что за черт! Уж не начал ли наш хозяин театральными билетами торговать?.. Заслышав в кабинете звук шагов, слуга шмыгнул в переднюю, чтобы там перехватить Обермана. Когда инкассатор вышел, он спросил: - Ну как, с деньгами-то кончилось? С меня семь потов сошло, пока я уламывал старика, чтобы он вам снисхождение оказал. Сначала все упирался, а потом говорит: "Ладно, придумаем что-нибудь..." А нынче, я вижу, вы с ним совсем сладились. Что, хозяин-то в духе? - Как всегда. - Ну и проболтали вы с ним! Я думаю, не об одних деньгах, а еще кое о чем? Может, о театре? Хозяин-то наш страсть как любит в театр ходить!.. Но Оберман глянул на него волком и молча ушел. Слуга в первую минуту разинул рот от изумления, но, опомнившись, погрозил ему вслед кулаком. - Погоди! - ворчал он. - Я тебе покажу... Тоже барин, подумаешь... Украл четыреста рублей и сразу заважничал, разговаривать не желает!.. Глава восемнадцатая Недоумения, страхи и наблюдения старого приказчика Для пана Игнация Жецкого снова настала пора тревог и недоумений. Тот самый Вокульский, который год назад помчался в Болгарию, а несколько недель назад вздумал, словно вельможа, развлекаться скачками и дуэлями, тот самый Вокульский вдруг необычайно пристрастился к театру; и добро бы еще к польскому, а то к итальянскому! И это он, ни слова не понимающий по-итальянски! Новая мания продолжалась уже с неделю к великому возмущению не одного только пана Игнация. |
