|
.. Молодой Наполеон, говорят, обретается в Англии, да ведь от Лондона до Парижа ближе, чем от Варшавы до Замостья! Эй, пан Игнаций, погоди судить пана В. (в таких случаях лучше не называть фамилию полностью), не хули его раньше времени, а то как бы не попасть тебе впросак. Тут готовится нечто важное и тайное: и этот пан Ленцкий, некогда бывавший у Наполеона III и этот якобы актер Росси, итальянец (а Италия вдруг потребовала Триест)... и этот обед у Ленцких перед самым отъездом, и приобретение дома... Панна Ленцкая - красавица, спору нет, но ведь она всего только женщина, и не стал бы Стах ради нее совершать такие безумства... Тут дело смахивает на п... (в таких случаях благоразумнее всего употреблять сокращения). Тут дело смахивает на серьезную п... Уже две недели как бедный малый уехал, и, может быть, навсегда... Письма пишет короткие и сухие, о себе ни слова, а меня такая тоска берет, что иной раз, ей-богу, места себе не нахожу. (Ну, положим, не по нему, а так, просто по привычке.) Помню, как он уезжал. Магазин уже заперли, и я как раз за этим вот столиком пил чай (мой Ир до сих пор прихварывает). Вдруг в комнату вбегает лакей Стаха. - Барин просит вас! - крикнул и убежал. (Ну и распущенный шельмец, ну и бездельник! Надо было видеть, как он стал на пороге и объявил: "Барин просит!.." Скотина!) Хотел было я его отчитать: знай, мол, болван, твой барин для тебя только барин, да его уж и след простыл. Я поскорее допил чай, налил Иру молока в миску и пошел к Стаху. Смотрю - в подворотне лакей его заигрывает сразу с тремя девками, все три поперек себя шире. Ну, думаю, этакий лоботряс и с четырьмя бы управился, хотя... (В женщинах сам черт не разберется. Взять, к примеру, пани Ядвигу: худенькая, маленькая, этакое эфирное создание, а уже третьего мужа вогнала в чахотку.) Поднимаюсь наверх. Двери в квартиру открыты, горит лампа, а Стах самолично укладывает чемодан. У меня сердце екнуло. - Что это значит? - спрашиваю. - Еду сегодня в Париж. - Вчера ты говорил, что еще не скоро поедешь! - Ах, вчера... Он отошел от чемодана, подумал минутку и прибавил каким-то особенным тоном: - Вчера... вчера я еще верил... Слова эти неприятно озадачили меня. Посмотрел я на Стаха внимательнее - и поразился. Никогда я не думал, что человек как будто здоровый, и, во всяком случае, не раненый, за несколько часов может так измениться. Глаза ввалились, лицо бледное, странное... - Почему же у тебя так внезапно изменились планы? - спросил я, чуствуя, что спрашиваю совсем не о том, что хотел бы узнать. - Милый мой, - ответил он, разве ты не знаешь, что иногда одно слово меняет не только планы, но и самих людей. |
