|
.. Избавился бы наконец от своего одиночества... Элюня - милый ребенок... Вот и цель в жизни. Только она, пожалуй, не выгадала бы... Что я мог бы ей сказать? Что я болен, что мне нужна сиделка, и потому, сударыня, я имею честь предложить вам пятнадцать тысяч в год? И даже позволяю себя любить, хотя сам... уже по горло сыт любовью?.." День шел за днем, а Вокульский все еще не придумал, как переслать бумаги Ставской. Надо было узнать, где она живет, написать заказное письмо, отправить на почту... Наконец он вспомнил, что проще всего вызвать Жецкого (с которым он не виделся уже более месяца) и передать документы ему. Но чтобы вызвать Жецкого, надо позвонить лакею, послать его в магазин... - Э-ээх, оставьте вы меня в покое! - проворчал он и снова погрузился в чтение - на этот раз путешествий. Посетил Соединенные Штаты, Китай... Но бумаги Ставской не давали ему покоя. Он сознавал, что с ними надо что-нибудь предпринять, но чуствовал, что ничего не предпримет. Такое состояние духа удивляло даже его самого. - Рассуждаю ведь я правильно, - говорил он себе, - правда, когда мне не мешают воспоминания... Чуствую правильно... Ох, даже чересчур правильно! Только... не хочется заниматься этим делом, как, впрочем, и всякими другими... Итак, у меня модная нынче болезнь воли... Чудное открытие!.. Да ведь я, черт побери, никогда не придерживался моды. А в сущности, какое мне дело - в моде оно или не в моде! Мне так удобно, следовательно... Уже подходило к концу путешествие по Китаю, когда ему пришло на ум, что, будь у него сильная воля, он мог бы рано или поздно забыть об известных событиях и известных особах. - А меня это так терзает... так терзает... - простонал он. Он жил, совершенно потеряв представление о времени. Однажды к нему ворвался Шуман. - Ну, что слышно? - спросил он. - Вижу, мы принялись за чтение. Романы - хорошо... путешествия - отлично... Не хочешь ли прогуляться? Прекрасная погода, а ты, верно, за пять недель вдоволь насладился своей квартирой... - Ты своею наслаждался лет десять... - ответил Вокульский. - Правильно. Но у меня было занятие: я исследовал человеческие волосы и мечтал о славе. А главное - у меня не было на шее забот, своих и чужих. Ведь через две-три недели состоится заседание Общества по торговле с Россией. - Я выхожу из него... - Вот так так! Отличная мысль! - насмешливо произнес Шуман. - И вдобавок, чтобы заслужить всеобщую признательность, предложим им в директоры Шлангбаума. Он им покажет, как и мне... Гениальная раса эти евреи, но и сволочи же... - Ну, ну, ну... - Уж ты, пожалуйста, не защищай их, - вскинулся Шуман, - я их не просто так знаю, я их вижу насквозь... Голову даю на отсечение, что в настоящую минуту Шлангбаум подкапывается под тебя в твоем Обществе, ручаюсь, что он вотрется туда... Как же иначе, разве польская шляхта могла бы обойтись без еврея? - Ты, я вижу, недолюбливаешь Шлангбаума? - Нисколько, я даже восхищаюсь им и охотно бы ему подражал, да, к сожалению, не сумею. |
