|
.. - К пану Мрачевскому у меня нет никаких претензий, я не претендую даже на его возвращение. Барон закусил губу. С минутку он молчал, как бы ошеломленный резким ответом, потом поклонился и, тихо сказав: "Извините..." - вышел из магазина. Клейн и Лисецкий удалились за шкафы и после короткого совещания вернулись, время от времени обмениваясь грустными, но красноречивыми взглядами. Около трех часов появилась пани Кшешовская. Казалось, лицо ее стало еще бледнее и желтее, а одежда еще чернее, чем вчера. Она робко осмотрелась по сторонам и, увидев Вокульского, подошла к конторке. - Сударь, - тихо сказала она, - я сегодня узнала, что некий молодой человек, Мрачевский, по моей вине потерял место у вас в магазине. Его бедная мать... - Пан Мрачевский у меня уже не работает и работать не будет, - ответил Вокульский с поклоном. - Итак, чем могу служить, сударыня? Пани Кшешовская, по-видимому, приготовила более длинную речь. К несчастью, она взглянула Вокульскому в глаза и... со словом "извините" вышла из магазина. Клейн и Лисецкий переглянулись еще красноречивее, чем прежде, и пожали плечами. Только около пяти к Вокульскому подошел Жецкий. Он оперся руками о конторку и начал вполголоса: - Стасек, мать Мрачевского - очень бедная женщина... - Заплати ему до конца года, - ответил Вокульский. - Я думаю... Я думаю, Стасек, что нельзя так наказывать человека за то, что он придерживается иных политических взглядов, чем мы... - Политических? - повторил Вокульский таким тоном, что у пана Игнация мороз пробежал по коже. - К тому же, скажу я тебе, - продолжал Жецкий, жаль такого приказчика. Красавец парень, женщины по нему с ума сходят. - Красавец? - повторил Вокульский. - Так пусть поступает на содержание, раз он такой красавец. Пан Игнаций ретировался. Лисецкий и Клейн на сей раз даже не взглянули друг на друга. Через час в магазин явился некий пан Земба, которого Вокульский представил в качестве нового приказчика. Зембе было лет под тридцать; лицом он был, пожалуй, не хуже Мрачевского, но выглядел несравненно солиднее и держался с достоинством. Еще до закрытия магазина он перезнакомился со всеми и даже завоевал симпатию своих сослуживцев. Жецкий открыл в нем горячего бонапартиста, Лисецкий должен был признать, что в сравнении с Зембой он сам - весьма умеренный антисемит, а Клейн пришел к заключению, что Земба должен быть по меньшей мере епископом от социализма. Словом, все были довольны, а Земба невозмутим. Глава девятая Мостки, на которых встречаются люди разных миров Утром в страстную пятницу Вокульский вспомнил, что сегодня и завтра старая графиня и панна Изабелла будут проводить пасхальный сбор пожертвований у гроба господня. |
