-  Теперь вы довольны?

    -  Отчасти, - ответил я. - Не плохо было бы вам еще наградить Любу за беззаветные труды.

    Мой совет услышан не был.

    -  Отнесешь бюро назад ко мне в спальню! - приказала барыня бывшей крепостной и выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

    Мы проводили ее взглядами и посмотрели друг на друга. Я, предваряя трогательную сцену благодарности, спросил:

    -  Ты не хочешь, что бы я разочаровался в человечестве?

    Люба не очень поняла, что я спрашиваю, но ответила правильно:

    -  Не хочу.

    -  Тогда раздевайся и быстро в койку!

    И опять она не поняла всех слов, но точно уловила смысл и поступила так, как и следовало поступить.

    Глава 15

    Наше тесное общение на широкой постели, немного примирило меня с человеческими недостатками. Люба была совершенно счастлива, и немного ее радости досталось мне.

    -  Неужели, я свободна! - восклицала он, едва ли не каждую минуту. - Ты не представляешь, что для меня сделал!

    -  Это все ерунда, - скромничал я, - ты лучше не отвлекайся!

    -  Нет, представляешь, я теперь свободна! Сама себе хозяйка! Ты понимаешь, что значит свобода?!

    -  Понимаю я, что тут не понять! Только почему-то не всем она нравится и не все ей могут распорядиться. Тебе, вот, не страшно? Теперь ты должна будешь сама отвечать за себя.

    -  Лучше помру с голода, чем когда-нибудь пойду в рабство! - серьезно ответила девушка. - Поможешь мне отсюда уехать, а то еще, чего доброго, поймают по дороге и отберут вольную?

    -  Конечно, помогу. Ты, думаешь, такое может случиться? По-моему, это уже чересчур.

    -  Все может быть. Барыня вообще-то женщина неплохая, только и ее понять нужно. Она одна управляет всем хозяйством, а Петр Андреевич только деньги тратит. То в карты проиграется, то лошадь дорогую купит.

    -  А мне показалось, что он неплохой парень.

    -  А я разве говорила, что он плохой? Молодой барин добрый, только…, - она поискала подходящее слово, не нашла и применила обобщенное, - …шелопутный, деньги считать не умеет и все у матушки просит. Она ему отказать не может, а сама каждую копейку считает и с крестьянами скаредничает. Знамо дело - единственный сын, свет в окошке!

    В конце концов, я понял, что эмоции так захлестнули мою подругу, что настоящего прока в постели от нее не дождаться, оставил ее в покое, встал и начал собирать раскиданные по полу вещи.

    -  Ты куда? - спросила она, как вольный человек, нежась в «барской» кровати.

    -  Пойду твою вольную отрабатывать, - ответил я, - спасать французов.

    В гостиной оказалась все та же компания. Женщины тихо разговаривали меду собой, сидя рядышком на диване; мужчины за ломберным столиком, уставленным бутылками, вспоминали минувшие дни, и битвы где рядом и друг с другом сражались они.

    Я подошел и сел рядом. Штабс-капитан бросил на меня косой взгляд и тут же отвернулся, будто впервые видит. Виконт, радостно закивал головой. Он уже был подшофе и на мир глядел с радостным удивлением.

    -  Алексей Григорьевич, - обратился ко мне Кологривов, - не хотите ли водки?

    -  Нет, благодарю, у меня конфиденциальный разговор к господину Виттенбергу.