-  Где он теперь не знаю, а нынешним утром был почитай, что рядом, в соседней деревне, - Виттенберг задумался, вспоминая название деревни. - Не могу точно сказать, то ли Сосновка, то ли Ольховка. Да я могу у есаула спросить, он непременно помнит.

    -  Очень этим обяжете.

    -  Непременно и спрошу. А, правда, что вы отменный фехтовальщик?

    -  Истинная правда. Лучший в России. Вас бы убил с первого, много со второго выпада.

    -  Так ли? - усомнился штабс-капитан. - Я тоже кое-что умею. Интересно было бы с вами скрестить шпаги.

    -  А вы не возвращайте долг, тогда и попробуем, - посоветовал я.

    -  Ну, право, что вы все об одном. Сказал, отдам, значит, отдам! - засмеялся он. - А почему вы с такими талантами не служите? Отечеству сейчас умелые войны нужны до крайности. Пойдемте хотя бы в наш отряд.

    -  А с чего вы решили, что я не служу?

    -  Так вы же в статском и вообще.

    -  Значит такая у меня служба, не явная, а тайная. Только о том никому не слова, это я вам как другу сказал.

    -  Как же, как же, я понимаю. Если б знал ранее, не стал бы с вами пари держать. Ну, я пойду, спрошу есаула. А то нам уже и выступать пора.

    -  Спросите, голубчик, спросите.

    Штабс-капитан встал и, отвесив общий поклон, торопливо вышел.

    -  Вы поссорились? - опять поинтересовался виконт, так и не поняв, почему русские то хмурятся, то смеются.

    -  Нет, мы говорил о Франции, - объяснил я и перешел к остальной компании. - Екатерина Романовна, штабс-капитан с казаками уезжают, а французы остаются.

    -  Это правда? Как вам это удалось? - искренне обрадовалась Кологривова.

    -  Что удалось, мамашенька? - вмешался в разговор лейтенант.

    -  Мы с Екатериной Романовной хотим приспособить пленных к работам по дому, - объяснил я. - Только советую, переоденьте их от греха подальше, в русское платье. А по начальству о них доложите позже, когда французы уйдут и страсти улягутся. Сейчас они могут попасть под горячую руку и ничем хорошим это не кончится.

    -  Непременно, - пообещала помещица. - Виконт, вы остаетесь! - громко сказала она по-французски.

    -  Да? - спокойно отреагировал он. - А разве я куда-нибудь собирался уезжать?

    Я в очередной раз убедился, что европейцам нельзя пить много русской водки.

    -  Не правда ли, он очень мил? - спросила Кологривова, ласково глядя на француза.

    Похоже, что тот сегодняшней ночью произвел на вдову очень сильное впечатление. Какому человеку не нравится, когда его любят? Она жила без мужа уже лет пять, погрязла в хозяйских хлопотах и новое лицо, к тому же такое колоритное не могло не тронуть одинокое женское сердце.

    Я задумался и не сразу обратил внимание на моего приятеля лакея. Он пришел с докладом к хозяйке, но и мне оказалось интересно его послушать.

    -  Значит, велели передать, что никак не могут остаться. Приказ им такой вышел и так далее, - говорил он.

    -  Да что же это Иван Константинович даже не зашел проститься? Неужели так спешил? - лукаво удивилась Екатерина Романовна.

    -  Не могу знать, барыня, просил только передать вон им, - он кивнул на меня, - что та деревня зовется Сосновка, ну и так далее. А потом сел на коня, да и поехал за ворота.