-  Что ты так долго, я уже думала, что ты никогда не придешь! - еле слышно сказала девушка.

    С начала нашего побега прошло минут десять, и я принял ее слова за шутку.

    -  Как ты долетала? - спросил я, останавливаясь возле нее.

    -  Зимой летать плохо, очень холодно и у вас мужчин какая-то неудобная одежда, - ответила она как-то слишком неэмоционально.

    -  Ничего, привыкнешь. А теперь берем ноги в руки и вперед шагом марш. Нам до утра нужно уйти так далеко, чтобы завтра нас не смогли догнать по следам.

    -  Только можно, я сначала немного отдохну? - попросила она. - Почему-то я очень устала.

    Глава 11

    Только к утру, мы вышли на какую-то разъезженную дорогу. Мороз за ночь усилился, и Маша сильно мерзла. Последние два часа она шла, что называется, на автомате, и почти не разговаривала. Видно было, как ей тяжело дается ходьба по лесу, но я ничем ей помочь не мог. Мне пришлось нести на себе оружие и припасы, так что я мог подбадривать девушку только бодрым словами.

    -  Скоро будет большое село, - наобум Лазаря пообещал я, - там отогреемся и отдохнем.

    Княжна уже едва переставляла ноги, но терпела и не жаловалась. Я надеялся, что после рассвета нам попадется какой-нибудь гужевой транспорт, но мы уже шли по дороге около часа и не встретили ни одного экипажа.

    -  Прости, но я дальше идти не могу, - сказала девушка и начала оседать прямо на проезжую часть.

    -  Хорошо, давай отдохнем, - вынуждено согласился я. - Садись на мешок, а то простудишься.

    Маша сидела, закрыв глаза, я стоял над ней и не представлял, как выкрутиться в этой ситуации. Температура была умеренная градусов двенадцать-пятнадцать ниже нуля, при ходьбе мороз почти не ощущался, но стоило надолго остаться на месте, и сразу начинали стыть ноги. Я уже подумывал, развести костер, все-таки хоть какое-то тепло, как вдалеке показался небольшой одноконный экипаж.

    -  Посмотри, кто-то едет! - бодро сказал я девушке.

    Маша с трудом подняла веки и равнодушно посмотрела на дорогу. Видимо она так устала, что на эмоции уже не хватало сил. Экипаж приблизился, и я успел оценить и недорогую лошадь, и кустарный крытый выгоревшей рыжей кожей возок. Я махнул рукой, с просьбой остановиться. Кучер, пожилой человек в солдатской шинели и крестьянской шапке натянул поводья и придержал лошадь.

    Дверка экипажа медленно открылась и показалась голова молодого человека в военной форме с воспаленными, лихорадочно блестящими глазами. На вид ему было лет двадцать. Кроме больных глаз, я обратил внимание на зеленоватую бледность лица и бескровные губы.

    -  Здравствуйте, господин лейтенант, - поздоровался я, - мы с товарищем попали в беду, он заболел, и не может идти. Вы не могли бы довести нас до ближайшего села?

    Молодой человек ответил на приветствие, и болезненно сморщившись, сказал, что, конечно, он нам поможет, но в его возке трое не уместятся. Это было чистой правдой, тот был такой крохотный, что и двоим, там было тесно.

    -  Я могу сесть с кучером, - предложил я, оценив, что на козлах двоим поместиться вполне возможно.

    -  Ну, если вас это устроит, - сказал путник, - то милости прошу. Я бы уступил вам свое место, но сам болен…

    -  Спасибо, мне будет удобнее сверху, - так же учтиво, ответил я.

    -  Савельич, помоги господину…

    -  Крылову, - подсказал я.