‒ Тебя на самом деле зовут Бекер? — интересуется мальчик через несколько минут. Ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

‒ Да, Джейк Бекер. — Теперь я задаю вопрос: — Сколько тебе лет, парень?

‒ Через пять месяцев будет десять.

Медленно киваю.

‒ То есть девять.

Он ухмыляется.

‒ И ты говоришь, что это я смышленый.

Остальное время поездки ведет себя тихо, уставившись в окно. Но когда мы сворачиваем на автостраду Рок — Крик, где вдоль дороги тянутся огромные древние дубы, названия улиц сменяются на Уайтхэвен, Фоксборо и Гэмпшир, а на подъездных дорогах появляются ворота, Рори мрачнеет. Угрюмость исходит от него задумчивыми, враждебными волнами, проявляется в сжатых руках и напряженных плечах.

‒ Они же не станут наказывать тебя чересчур строго?

Имею в виду его родителей. То, что Рори хорошо кормят, на нем чистая одежда и нет синяков, не значит, что дома его не ждет что-то ужасное.

‒ Нет, ‒ отвечает без страха. — Со мной все будет в порядке.

Когда подъезжаю к дому Рори, автоматически открываются ворота из кованого железа. Широкая подъездная аллея, окруженная фонарными столбами и вишневыми деревьями, изгибается подобно подкове. Особняк в величественном георгианском стиле полностью отреставрирован — все четырнадцать окон с черными ставнями и белыми лепными рамами. Рядом гараж на три автомобиля и большая лужайка, огороженная стеной из натурального камня и ярко — зеленым кустарником.

Глушу мотор и смотрю на здание, размышляя, не хочет ли мальчишка обмануть меня.

‒ Ты здесь живешь?

‒ Да.

‒ Ты, типа, сын садовника?

Рори недоуменно хмурится.

‒ Нет, это дом моих родителей. — Потом тихо добавляет: — Был…

Не вдаваясь в подробности, просто выпрыгивает из машины, волоча за собой рюкзак. Догоняю его широкими шагами, и мы останавливаемся перед массивной дубовой дверью. Кладу руку ему на шею, чтобы быть готовым, если Рори решит дать деру. Потом жму на дверной звонок.

Немедленно раздается протяжное тявканье. Изнутри доносится шебуршение, распахивается дверь.

И у меня перехватывает дыхание.

Девушка, примерно метр шестьдесят восемь, может быть, метр семьдесят, с длинными, стройными ногами в удобных черных леггинсах. Тонкая талия дразняще просвечивает сквозь хлопковую блузку с пуговицами по верху, которые с трудом сдерживают идеальную, полную, упругую грудь. Изящная молочно — белая шея. А ее лицо… Иисусе, самые известные модели Victoria’s Secret даже рядом не стояли. Упрямый подбородок, высокие скулы, пухлые, сочные губы без помады, озорной носик и кристально — голубые глаза, сверкающие как бриллианты солнечным зимним днем. Каштановые волосы, отливающие разными оттенками, собраны на макушке, и только несколько прядок вьются вокруг лица. Очки в прямоугольной черной оправе обрамляют эти потрясающие глаза, придавая ей вид сексуальной учительницы или знойной библиотекарши.

Пытаюсь сглотнуть, но рот пересох.

‒ Рори, ‒ она облегченно выдыхает, сосредоточившись на мальчике рядом со мной. Но потом рассерженно продолжает: — Где ты пропадал? Ты должен был вернуться домой несколько часов назад! И почему твой телефон выключен?

Малец вырывается из моей хватки, проходит через холл, выложенный черно — белой плиткой, и топает вверх по лестнице, даже не взглянув на девушку.