– Садись, Джервис, выпей и расскажи нам обо всем. Мы празднуем возвращение Робби домой, – объяснил он, широко обведя руками стол, словно собрался обнять всех пирующих. – Эта скотина Годфри сейчас зализывает свою пострадавшую репутацию в замке Харботтл. У Англии сейчас нет ни одного свободного пенса, который она могла бы потратить на армию, а наши дела, наоборот, идут прекрасно. И знаешь почему? Потому что вернулся «Ворон», который мы уже считали пропавшим после трех месяцев отсутствия.

– Давайте за это выпьем! – раздался пьяный голос с дальнего конца стола.

– Выпьем, выпьем! И за мечи в руках Кэрров! – восторженно подхватил другой мужчина.

Дюжина клансменов поднялась на ноги, дюжина голосов слилась в один, бокалы были осушены в мгновение ока, раздались здравицы, и довольная улыбка Джонни Кэрра наполнила гордостью сердца всех пирующих.

– А я всегда приносил тебе удачу, – с шутливой заносчивостью обратился к старшему брату Робби. Надо, правда, признать, что его веселый смех был вызван не только доброй вестью о прибытии «Ворона», но и затянувшейся на три дня дегустацией лучших вин из погребов Голдихауса.

– Так я тебе и поверил! – ответил Джонни, наливая Джервису еще один бокал. – Некоторые твои эскапады были вовсе не так выгодны, как ты пытаешься представить. Например, последняя. Она едва не стала для нас финансовой катастрофой.

– Люди Годфри перешли границу, Джонни. Они проникли на нашу территорию миль на пять, не меньше. Клянусь Богом, Джонни! Я не такой дурак, чтобы в одиночку переходить границу и лезть англичанам в зубы!

– Даже ради Эмили Ланкастер?

– После последней сессии парламента – даже ради нее, даю тебе слово.

С того момента, как Робби вернулся домой, братья обсуждали подробности его захвата уже, наверное, дюжину раз. Похоже, что английские солдаты тайно побывали в Роксбурге, вот только непонятно зачем.

– Хорошо бы отправить в Харботтл несколько лазутчиков. Пусть выведают, что замышляют англичане, – подал идею Кинмонт.

– И заодно выяснят, какая судьба постигла благородную Элизабет, – подхватил молодой подвыпивший клансмен. – Я бы не прочь еще разок взять ее в заложницы. Что скажешь, Джонни, если этой ночью мы снова прогуляемся на юг?

– Она вернулась в Ридсдейл, – ответил Джонни.

Даже несмотря на то, что их мозги были затуманены винными парами, каждый из мужчин понял смысл, заключенный в этой короткой фразе.

– Расскажи нам, Джонни, милый ты мой жеребец, откуда тебе это известно? – ласково промурлыкал Монро, и две дюжины пьяных глаз с любопытством обратились в сторону лэйрда.

– Об этом мне сообщил информатор, которому я плачу деньги именно за подобного рода услуги.

– Ты хочешь сказать, что заплатил человеку за то, чтобы он следил за Элизабет Грэм? – оторопел Монро.

– Я чувствую свою ответственность за нее.

– Раньше за тобой такого не водилось, – заметил Монро. Он отставил свой бокал в сторону и внимательно взглянул на Джонни.

– Ее отец опасен.

– Не знаешь ли ты в таком случае, встретил ли ее в Харботтле знаменитый Редмонд? – лукаво спросил Робби. – Тот самый, который так хорошо умеет орудовать мясницким ножом, – добавил он, напомнив сидевшим за столом о словах, сказанных Элизабет Грэм своему отцу во время обмена заложниками.

– Да, встретил. – Джонни, казалось, неожиданно протрезвел, а может быть, просто стал менее весел. Те из клансменов, кто еще не был вдребезги пьян, заметили в его голосе какую то новую нотку.