Таким образом путешествие проходило вполне мирно и было наполнено неторопливыми беседами. Монро не уставал удивляться, наблюдая за своим кузеном, и еще более изумился, когда тот согласился принять участие в ужине с приглашенными заблаговременно соседями Элизабет.

– Я могла бы отменить этот ужин, – сказала Элизабет, – но в четверг сестра Джорджа Болдуина должна возвращаться в Лондон, вот мы и договорились собраться в среду. Мне бы чрезвычайно не хотелось расстраивать ее отказом. Она очень приятная девушка… и изумительно играет на арфе. Тебе нравится арфа?

Джонни Кэрр на дух не выносил музыкантов любителей и тем не менее, к вящему изумлению Монро, поспешно ответил:

– Да, очень.

Монро буквально остолбенел и даже закашлялся от неожиданности.

– Надеюсь, ты не простудился, братец? – заботливо осведомился Джонни, глядя, как кузен пытается справиться с шоком.

Да, это путешествие и впрямь было наполнено чудесами, одним из которых, в частности, было безупречное поведение Джонни Кэрра. Монро думал, что в течение этих трех часов – а именно столько они добирались до «Трех королей» – он стал свидетелем самого блестящего спектакля, главный актер которого был движим одним лишь зовом плоти. Однако когда они наконец добрались до конечного пункта, он понял, что то же самое имело место и с другой стороны. Элизабет точно так же, как и Джонни, горела одним лишь желанием – как можно скорее скрыться в своей спальне. Поэтому Монро и Редмонду пришлось коротать время вдвоем, причем, разговаривая, оба мужчины тщательно избегали любых упоминаний об отсутствовавших за столом хозяйке и ее госте.

– Какое счастье, что ты здесь, со мной! – говорила тем временем Элизабет.

На столике возле балконной двери стоял уже остывший и почти нетронутый ужин, по всей комнате в беспорядке были разбросаны вещи. Джонни и Элизабет настолько спешили, что они раздевались так, словно затеяли меж собой соревнование относительно того, кто скорее обнажится. Теперь их разгоряченные тела касались друг друга, их руки были тесно переплетены, а сердца и души наполнены счастьем.

– Ваше приглашение наполняет меня чувством безмерной благодарности, леди Грэм, – пророкотал Джонни. Он снова говорил в присущем ему насмешливом тоне. – Когда я отдышусь, то постараюсь выразить ее вам каким нибудь самым бесстыдным образом.

– М м м… – сладострастно протянула Элизабет. Талант и изобретательность, которые Джонни проявлял в искусстве любовных утех, заставляли ее испытывать непреходящее желание – вне зависимости от того, сколько времени они проводили в постели. – Вряд ли парламент сможет обойтись без тебя целую неделю. А мне нужно не меньше, чтобы хоть чуть чуть утолить свою жажду.

Несколько секунд Джонни обдумывал ее слова. Остаться здесь на целых семь дней – это было бы потрясающе! Неукротимая и в то же время по детски наивная и любопытная в постели, Элизабет тоже будила в нем неутолимую страсть. Но подозрительные маневры Гамильтона, двойная игра Куинсберри, щедрость Годольфина в отношении английского золота – все это ставило под угрозу само существование его страны. И так же сильно, как страсть звала его остаться в «Трех королях», долг призывал Джонни Кэрра вернуться в Эдинбург. Он должен быть там не позже чем в воскресенье утром. А это значило, что выезжать надо было в пятницу.

Джонни не мог рассказать Элизабет о том, что он и Флетчер из Салтуна задумали в первый же день, когда возобновится работа парламента, предпринять кое какие шаги, чтобы положить конец дискуссии относительно субсидирования английской армии.