Наклонившись назад так далеко, что Джонни пришлось ее держать, Элизабет также сорвала маргаритку и, в свою очередь, закрепила цветок между его черными вьющимися локонами, а затем проговорила тихим от страсти голосом:

– Ты подарил мне счастье, Джонни Кэрр.

«Удовлетворение» – слишком тусклое слово для того, чтобы описать чувства, которые испытывала Элизабет. Впервые в жизни она познала подлинное наслаждение и теперь пила его, смакуя каждый глоток. Она поглядела на Джонни, и лицо ее осветилось улыбкой.

– Ты должен всегда носить маргаритку в волосах.

«Наверное, именно так выглядят сатиры», – подумала она. И впрямь, Джонни сейчас был похож на мифическое существо, созданное для чувственной любви, – сама красота и сила.

– Если ты этого хочешь, я готов, – ответил он. В этот момент он действительно был готов абсолютно на все.

От продолжительных любовных игр их тела были объяты жаром, и время от времени с его лба падали капли пота.

– Ты весь горишь, – прошептала Элизабет. Прикоснувшись к его лбу, она стерла кончиком пальца одну соленую капельку и попробовала ее на вкус. В этот момент ее переполняло чувство гордости оттого, что хотя бы сейчас этот мужчина целиком и полностью принадлежит ей.

Вместо ответа Джонни зарылся лицом в ее волосы и с наслаждением вдыхал их тонкий аромат. Находясь рядом с ней, он чувствовал постоянное желание. И, словно услышав его мысли, Элизабет поцеловала его и проговорила срывающимся шепотом:

– Ты не возражаешь?.. Я чувствую… Я…

– Не возражаю против чего? – игриво переспросил он.

– Я снова хочу тебя.

– Опять? – Горячий шепот Джонни обжигал ее губы.

– Извини, но это так… – выдохнула Элизабет и провела языком по его верхней губе. – Может быть, ты что нибудь придумаешь?

– Вполне возможно…

– А я тебя отблагодарю…

– На самом деле? – в притворном удивлении поднял он одну бровь.

– Да. Пожалуйста.

Удовлетворить просьбу Элизабет для Джонни не представляло никакого труда, поскольку он горел не меньшим желанием, нежели она.

– Давай же! – требовательно поторопила она, запуская пальцы в его густые волосы и склоняясь к его губам.

Потом Джонни лежал поверх нее и, чувствуя, как вздымается его грудь, думал, что Элизабет Грэм когда нибудь доведет его до смерти. Настанет ли такой момент, когда он перестанет испытывать это постоянное всепоглощающее желание по отношению к этой женщине?

– Поехали… со мной… в «Три короля», – с трудом выдохнула она в его влажные от пота волосы.

Скатившись с Элизабет, словно она предложила ему выпить смертельного яда, Джонни распростерся на траве рядом с ней, закинул руки за голову и закрыл глаза. Прошла секунда, вторая, и тогда он, не открывая глаз, тихо шепнул:

– Да.

Позднее, когда его рассудок чуть прояснился, когда Джонни снова обрел способность говорить, когда сообразил, где находится, он спокойно добавил:

– В «Трех королях» мы сможем заниматься любовью в постели. – Элизабет улыбнулась в ответ на эти слова, а Джонни озабоченным голосом добавил: – Кажется, я вконец натер себе колени.

– Ты, видно, не привык заниматься этим на природе, – шутливо заметила Элизабет.

– Точно так же, как я не привык быть одержимым. Наверное, на меня так действует воздух Тинедейла.

– Или мое неотразимое обаяние.

– Да, – согласился Джонни, который после нескольких оргазмов пребывал в философском настроении. – Скорее всего. По крайней мере, колени себе я не натирал уже лет десять.

Мысль о том, чтобы заняться любовью в мягкой, удобной постели, казалась Джонни чрезвычайно соблазнительной, поэтому он немедленно вскочил на ноги и отправился на поиски воды.