Лорд Эйтон и его толстушка жена, жившие рядом с Элизабет, немедленно принялись обсуждать ее строительные планы.

– Похоже, работы идут именно так, как вы и рассчитывали, леди Грэм, – заметил тучный и коренастый сельский сквайр. – Если вашим строителям понадобится помощь, я смогу прислать своих людей, чтобы те им подсобили.

– Спасибо, может быть, со временем такая нужда и возникнет, – ответила Элизабет вежливым отказом. В месяцы между охотничьими сезонами Эвери было совершенно нечем заняться, и Элизабет не хотела, чтобы он от безделья совал нос в ее дела.

– Вы уже выбрали ткани для драпировки и цвета, в которых будут выдержаны комнаты, милочка? – пискляво осведомилась леди Эйтон. Впрочем, тонкий голос этой матроны с лихвой компенсировался шириной ее талии. – Я нашла в Ньюкасле одного чудесного торговца тканями, который с наслаждением проконсультировал бы вас по этому вопросу.

– Пока еще рано говорить о внутреннем убранстве и интерьерах, леди Эйтон, но я все равно запишу его имя. Возможно, в будущем он мне пригодится. – Элизабет знала, что Шарлотта предлагает это от чистого сердца и ею движет природная доброта. – Вероятно, именно он консультировал вас по поводу вашей розовой гостиной? – вежливо спросила она.

– А ведь правда, миленькая комната получилась? – воскликнула леди Эйтон, метнув быстрый взгляд на своего мужа, который, казалось, был не особо увлечен беседой об интерьерах. – Такая уютная… Хотя Эвери и говорит, что не выносит, когда на стенах столько сатина, – мягко добавила она. – Правда, – с улыбкой продолжала леди Эйтон, – у него есть собственный кабинет, где он может просиживать целыми днями со своими пыльными книжками. Уверяю вас, Элизабет, вы будете просто в восторге от Хьюго. Впрочем, сейчас, когда идет эта ужасная война, мы, наверное, не должны говорить о французах, не так ли?

– Из за этой чертовой войны Марльборо цена на бренди, который я покупаю, подскочила просто до небес! – воскликнул Каклорд Эйтон. Такой оборот беседы его сразу заинтересовал. и большинство мелкопоместных английских дворян, он являлся ревностным тори. – И кроме того, я никак не могу приобрести перчатки для верховой езды. Да, чертовски много неудобств!

– Сейчас Марльборо глубоко завяз в Австрии, – будничным тоном заметил Джонни. Обладая самыми быстроходными кораблями и своими людьми во всех торговых центрах Европы, он получал важную информацию даже раньше, чем правительственные чиновники.

– Ходят слухи, что готовится решающая битва, – заметил Джордж Болдуин. – Вы ничего об этом не слышали? – Он услышал эту новость от своего кузена, работавшего в Уайтхолле помощником министра финансов.

– Верно, – кивнул Джонни. – Как только Теллард и Марльборо решат, где это произойдет.

– Скажите, – затаив дыхание и восторженно глядя на Джонни, обратилась к нему Люси Жерард, – вам когда нибудь приходилось убивать человека?

В комнате мгновенно наступила звенящая тишина. Разговор оборвался, и глаза всех присутствующих с нескрываемым любопытством устремились на Джонни.

– Прошу прощения, – торопливо заговорила Элизабет, первой нарушив неловкую паузу, – вы еще не представлены. Люси и Джейн Жерард. Эрл Грейден.

Сестры Жерард сделали книксен лэйрду Равенсби, весьма сомнительная слава о котором распространилась далеко по обе стороны границы. Джейн была явно не прочь пофлиртовать со знаменитым рейнджером. Люси, ее младшая сестра, тряхнув белокурыми кудрями, стала торопливо объяснять:

– Я просто спросила об этом потому, что вы так много знаете о войне и обо всех этих вещах…

– Я никогда не служил в английской армии, – ответил Джонни. Он предпочел не говорить о том, что служил зато в армии французов под командованием своего дяди.