– Ты мне угрожаешь? – Элизабет ничуть не выглядела встревоженной.

– Абсолютно верно!

Элизабет смерила его оценивающим взглядом и ответила:

– Ну что ж, возможно, в таком случае я отвечу тебе таким же пылким поцелуем.

– Невозможно, дорогая, ты этого не сделаешь. – Джонни поглядел на нее из под своих длинных темных ресниц. – Ты уже не в том возрасте.

– Заносчивый нахал!

– Нет, просто откровенный человек. Поверь мне, я крутился в свете гораздо больше твоего и видел таких вот сестриц Жерард больше, чем ты можешь себе представить.

Джонни был прав. Не ошибался он и относительно неукротимого любопытства сестер Жерард.

– Что же мне сказать Люси и Джейн? – с легким вздохом проговорила Элизабет. Лукавая улыбка исчезла с ее лица, и вместо нее на нем появилось выражение неподдельной озабоченности. Они уже миновали сад и почти вплотную подошли к своим спутникам, собравшимся на вершине холма.

– А ничего! – выразительно объявил Джонни. – Ты не должна отчитываться перед ними в делах, которые касаются только тебя. И они не имеют никакого права задавать тебе вопросы по поводу твоей личной жизни.

– Мы тут, в деревне, живем несколько иной жизнью, и личная жизнь каждого чаще всего становится достоянием всех остальных.

– Как и везде, дорогая, – пожал плечами Джонни, – Но если ты позволишь окружающим переступить определенную грань, они съедят тебя заживо.

– Может, мне сказаться больной? – с надеждой спросила Элизабет. С каждым шагом они все ближе подходили к гостям, столпившимся возле строившегося фундамента. Перспектива провести весь остаток вечера с сестрами Жерард вдруг показалась ей невыносимой.

– Может быть, но позже. – Легкая улыбка искривила губы Джонни. – Если только я не придумаю что нибудь более правдоподобное.

– Сейчас я уже жалею, что вчера вечером не отправила гонца и не отменила приглашение. Так и нужно было сделать – пусть даже в полночь!

– Аминь! – пробормотал Джонни, и на лице его появилась ничего не выражающая светская улыбка – они подошли так близко к остальным гостям, что те уже могли услышать их разговор. – Ну что, Монро, ты уже успел объяснить, зачем этому дому нужен такой мощный фундамент? Меня особенно восхищает то, как Монро загодя удается вычислить необходимую степень прочности стен и кровли. Расскажи им, как ты обучался этому в Риме.

После этого Джонни проявил себя настоящим дипломатом и с большим умением направлял беседу в течение всего времени, которое потребовалось, чтобы обойти здание, вернуться в дом и даже пообедать. Он развлекал гостей историями из жизни лондонского двора, который находился так далеко, что обитателям Нортумбрии казалось, будто он существует на другой планете, рассказывал о китайских морях и своих торговых складах на Востоке, описывал великолепные дворцы императоров Сунг, куда англичанину попасть было практически невозможно. Помимо всего прочего, Джонни пообещал дамам прислать тонкие французские вина – очень дорогие и исчезнувшие в Англии с тех пор, как началась война. Мужчинам же он посулил выдержанное бренди, купить которое было невозможно ни за любовь, ни за деньги.

Они еще немного поговорили о войне на континенте, а затем – о возможном столкновении между Шотландией и Англией.

– Господи, я все же надеюсь, что до этого не дойдет, – пробормотал лорд Эйтон. – Из всех возможных вариантов Лондон далеко не всегда выбирает лучшие. – Выходец из старинной романско католической семьи, лорд Эйтон имел собственный взгляд на смену правления. – Не обращайте внимания на Ганноверов, – добавил он, умолчав только о своей ярой приверженности якобинцам.