Погода в эту мартовскую пятницу стояла не по сезону теплой. Джонни Кэрр в облачении странствующего священника и с двумя дюжими «служками» по бокам въехал в Харботтл. Под длинными черными сутанами все трое были увешаны оружием.

Они медленно ехали по городу в направлении замка, затем остановились у гостиницы Пиртри, попросили поставить их лошадей в конюшню и сняли комнату. В полдень троица пообедала в своем номере, выпив две бутылки лучшего рейнвейна господина Пиртри и выслушав от него нескончаемые славословия в адрес госпожи Розбери. В итоге Джонни Кэрр решил действовать именно через эту почтенную даму, распространявшую в городе культуру и обучавшую городских девиц.

В свое время она являлась воспитательницей леди Грэм и была вознаграждена с такой щедростью, что на эти деньги смогла открыть в Харботтле собственную школу. Как удалось выяснить лазутчикам Равенсби, молодая вдова леди Грэм ежедневно – примерно в два часа – навещала свою бывшую наставницу.

– Я отправляюсь, отец, – упрямо, с непоколебимой настойчивостью в голосе заявила Элизабет Грэм. – Если вы в течение часа не найдете для меня никакой охраны, я поеду одна. Кстати, до сих пор не могу понять, зачем мне нужны телохранители в этом крошечном городишке, да еще при двух драгунских ротах в гарнизоне замка. Это просто уму непостижимо! Меня тут не только никто никогда не обидел – ко мне и близко то подойти боятся. Боже милостивый, отец, ведь здесь всем известно, что я – дочь королевского смотрителя границы, – закончила она торопливой скороговоркой. Элизабет была вне себя от тех мер предосторожности, на которых настаивал отец и которые самой ей казались абсолютно излишними. После восьми лет супружеской жизни с человеком, который, несмотря на свои многочисленные недостатки, все же предоставлял ей некоторую свободу, Элизабет вовсе не хотелось вновь вернуться к роли покорной дочери.

– Неужели это так необходимо – ездить к Розбери каждый день! – горячо воскликнул ее отец, с трудом сдерживая гнев. С тех пор как его дочь вернулась в Харботтл, она стала совершенно неуправляемой и вела себя просто невыносимо.

– А почему бы и нет! С какой стати я должна безвылазно торчать в этом несносном промозглом замке! Или может быть, за ужином ты намерен продемонстрировать очередного претендента на мое приданое?

Если уж лорд Годфри не был в состоянии контролировать поведение своей дочери, то уж ее богатство выпускать из рук он определенно не намерен.

– Ты должна вновь выйти замуж! – гаркнул он.

– По этому пункту наши мнения расходятся, – язвительно заметила она. – И до тех пор, пока мужчины, которых ты собираешь за своим столом, не смогут похвастать такими же земельными угодьями в Нортумбрии, как те, которыми владеешь ты сам, я не передумаю.

– Посмотрим, возможно, я заставлю тебя передумать, – недовольно пообещал отец. Обладая абсолютной властью как главный представитель королевы Анны в Приграничье, он тем не менее не знал, каким образом укротить вернувшуюся под отчий кров дочь. Ведь она уже давно перестала быть послушной шестнадцатилетней девочкой.

– Ни за что, отец! – ответила Элизабет Годфри Грэм, делая ударение на каждом произнесенном слове, словно практиковалась в ораторском искусстве. – Достаточно ли ясно я выразилась? – Ее брови гневно хмурились, сойдясь в единую полоску над зелеными глазами. – Тебе не получить моих денег! Они доверены викарию покойного Грэма, а того надежно охраняет целый отряд людей из Ридсдейла. Это должно остановить даже тебя, что, как мне кажется, и входило в намерения Хотчейна. – Элизабет отвернулась от стола, разделявшего их с отцом, а затем вновь посмотрела на него и продолжала уже более миролюбивым тоном: – Я отправляюсь навестить Рози и помочь ей в ее школе. А тебя я попросила бы сделать над собой усилие и постараться не вмешиваться в мою жизнь.