И тут же, откинув голову назад, она сама одарила его горячим долгим поцелуем. Джонни понял, что не имеет ничего против, а если и имеет, то недостаточно для того, чтобы быть невежливым. И под конец он действительно не пожалел об этом, ибо в науке любви графиня была женщиной выдающихся способностей.

Однако позже, когда жена его соседа уже крепко спала, Джонни, презрев соображения вежливости, покинул се. В короткие минуты страсти можно было позабыть обо всем и ненадолго снова стать свободным от всех земных печалей. В конце концов, то, где и с кем он спал в данный момент, не имело никакого значения. Даже если бы сейчас рядом с ним не было Джанет, это не смогло бы освободить Робби и помочь ему оказаться под кровом отчего дома. Однако наступил момент, когда рассудок вновь вернулся к Джонни, и тогда он поднялся с постели.

Набросив стеганый халат японского шелка, который был теплее любого меха – когда то он купил его в Макао, – Джонни осторожно вышел из спальни и по тускло освещенному коридору направился в комнату с картами. Он разложил их перед собой и еще несколько часов сидел за столом, выбирая наиболее удобные дороги, связывающие Равенсби и Харботтл. В первую очередь его интересовали тропы наименее гористые, пустынные с английской стороны границы и с самыми широкими проходами через Шевиотские горы.

Он принимал в расчет всевозможные пути, которыми может пойти за ними погоня, когда они отправятся в обратный путь.

3

На следующее утро группа парламентеров под белым флагом доставила лорду Годфри вежливое послание. В нем Кинмонт любезно указал на то, что, захватив Робби Кэрра, Годфри действовал противозаконно, и предложил ему немедленно отпустить похищенного младшего брата эрла Грейдена, восстановив тем самым попранную справедливость.

В ответном послании лорд Годфри снял с себя всякую ответственность за происшедшее и заявил, что все переговоры на данную тему должны вестись с заместителем королевского смотрителя границ лордом Скрупом. Последний, впрочем, был недосягаем, поскольку находился в своем загородном поместье. После этого Кинмонт послал письмо лорду Скрупу, предложив незамедлительно освободить Робби Кэрра – без каких либо предварительных условий и требований выкупа, поскольку его захват являлся незаконным. В своем ответном письме лорд Скруп заявил, что не может предпринимать никаких действий, не согласовав их предварительно с королевой Анной и ее Тайным советом.

Лэйрд Равенсби прекрасно понимал, что вся эта переписка – лишь способ затянуть время, и поэтому, не ожидая от нее никаких результатов, готовился к осуществлению своего главного плана. В тот самый день, когда лорду Годфри было вручено первое послание, в Харботтл проникло семеро лазутчиков из клана Кэрров. На следующий день с помощью цепочки, состоявшей из гостиничного слуги и одного из солдат, охранявших тюрьму, – в результате каждый из них стал богаче на пятьдесят фунтов – Робби было доставлено шифрованное послание, содержавшее всего одну строчку: «Торг уже начался». Прочитав эти три слова, младший брат лэйрда улыбнулся. Заточение уже не казалось ему таким тяжким.

Прошло еще четыре дня, в течение которых гонцы лэйрда Равенсби добирались до Дарэма, где лорд Скруп наслаждался редкостными нарциссами, росшими в его поместье Бишопгейт.

Четыре дня, в течение которых разведчики Равенсби собирали любую доступную информацию относительно повседневной жизни и распорядка Элизабет Грэм.

Четыре дня, заполненных подготовкой к тому, чтобы захватить сокровище, на которое затем можно было бы выменять Робби Кэрра.

Погода в эту мартовскую пятницу стояла не по сезону теплой.