– Я распоряжусь, чтобы вам принесли прохладительные напитки, – проговорила она, стараясь оставаться спокойной. – Вас, видимо, привели сюда какие то неотложные дела?

Бросив взгляд в окно, Элизабет увидела, что вся дорожка перед ее домом запружена вооруженными до зубов всадниками, в сопровождении которых Грэмы прибыли в «Три короля».

– Мы решили, что ты снова должна выйти замуж, – бесцеремонно заявил Мэттью с порога залитой солнечным светом гостиной. – Скоро истечет год, как ты носишь траур. – Все это он проговорил таким тоном, будто рассказывал, какая погода стоит на дворе.

– Благодарю за вашу заботу, – с нескрываемым сарказмом и обжигающим холодом в голосе ответила Элизабет. В этой ее фразе также отчетливо прозвучало едва сдерживаемое бешенство и восхитительное высокомерие. – Однако я не собираюсь больше выходить замуж, – отчеканила она, сжимая кулачки, чтобы не дать выхода клокотавшей ярости. Перед тем как нагрянули эти незваные гости, она как раз возилась в саду и, конечно же, измазалась в земле. Теперь ее перепачканный подол и девичье лицо являли разительный контраст непререкаемо властному тону, с которым она говорила. – Тем более что ваш отец оставил мне денег достаточно, чтобы я могла позволить себе такую роскошь.

– Отец оставил тебе эти деньги только потому, что ты его околдовала, – со спокойной насмешкой возразил Мэттью.

– Ваш отец был слишком бессердечным, чтобы его можно было околдовать, – парировала Элизабет с твердостью, которую выработала в себе за годы супружеской жизни. Тогда ей слишком часто приходилось сталкиваться с вероломством.

– Я же говорил тебе, что она не послушается, – пробормотал Лоусон, беспрестанно пританцовывая на месте, словно фехтовальщик во время поединка, однако предостерегающий жест старшего брата заставил его прикусить язык.

– Это не имеет значения, – бросил Мэттью брату, не отрывая взгляда от лица Элизабет. – Мы решили, что ты вполне могла бы выйти за Люка. В прошлом году у него как раз померла жена.

Старший из братьев говорил голосом, лишенным каких либо интонаций и поэтому еще больше походил на покойного отца. Именно это его сходство с ненавистным Хотчейном заставило Элизабет потерять голову и дать волю своему негодованию. Люк, самый младший из сыновей Хотчейна, уже похоронил двух своих жен, и ей совершенно не хотелось стать третьей, которую он с такой же легкостью загонит в гроб.

– А теперь послушай меня, Мэттью, и постарайся все хорошенько уяснить, – звенящим от ярости голосом заговорила Элизабет. – Мне не нравишься ни ты, ни все твои остальные братья. Что касается Редмонда, то ему вы нравитесь еще меньше. Поэтому я предлагаю вам убраться подобру поздорову, пока у вас еще на месте ноги и руки. Чуть позже вы их уже можете недосчитаться. – Она сделала глубокий вдох. – И передайте всем остальным членам вашей семейки, – с леденящим спокойствием закончила Элизабет, – что деньги, оставленные мне вашим отцом, – мои. Вы их не получите.

– Ты весьма самоуверенна и дерзка, Элизабет, – равнодушно проговорил старший из братьев. – Без сомнения, именно этим ты и понравилась папаше. Но, как ты, наверное, уже успела заметить, мы приехали не вдвоем. Наши сопровождающие хорошо вооружены и дожидаются снаружи.

И поза, и тон, которым говорил Мэттью, дышали уверенностью. Он, видимо, ничуть не испугался угрозы Элизабет.

– Давай, Мэттью, попробуй проложить путь мечами. Редмонд готов к встрече с вами, а мне, хоть лопните, на ваши приказы наплевать!

– Мы можем устроить так, что суд объявит тебя ведьмой.