Элизабет вспомнила, что Хотчейн Грэм всегда действовал вот так же холодно и отстранение, и на секунду ей стало не по себе. Однако в следующее мгновение она приказала себе не распускаться, вспомнив, что тираны обожают легкую добычу.

– Ты не за ту меня принял, Мэттью. Я – не твоя запуганная жена и не одна из твоих дочерей. – Элизабет выпрямила спину под ледяным взглядом соперника. – Если хочешь, обращайся в суд или куда угодно еще, но денег моих тебе все равно не видать как собственных ушей. Я восемь лет прожила с вашим отцом, рядом с которым задрожал бы сам Люцифер, а уж вы, мальчики, по сравнению с ним вообще котята.

Она умолкла, чтобы сделать глубокий вдох, поскольку почувствовала, что ее уже бьет дрожь, а Элизабет не хотела проявить ни малейшего признака слабости. Немного успокоившись, она продолжала:

– Так что считайте, что вы съездили впустую. Скажите еще спасибо, что ваш отец не оставил мне вообще все свои деньги. А если бы я и впрямь околдовала его, то вряд ли удовольствовалась бы всего лишь шестьюдесятью тысячами.

Ее гневная тирада, однако, ничуть не тронула Мэттью. Он являлся главой Грэмов не только потому, что был самым старшим из них, но и потому, что его голова соображала гораздо лучше, чем у его родственников. Выслушав Элизабет, он невозмутимо заявил:

– Ты говоришь вызывающе, словно мужчина, Элизабет, но на самом деле ты всего лишь женщина. Одинокая, незамужняя женщина. Некоторые суды вполне могут прийти к выводу, что сама ты просто не способна распоряжаться своим состоянием. Некоторые судьи вполне могут решить, что тебе просто необходим муж. – Все это он проговорил, неподвижно стоя на одном месте и глядя ей прямо в глаза.

– А некоторые могут также решить, что вашему Люку нужна не жена, а надзиратель и камера с крепкими решетками. Поэтому, Мэттью, будь добр оставить меня с моими деньгами в покое. Вычеркните нас из ваших семейных планов и отправляйтесь грабить кого нибудь другого. А теперь убирайтесь вон, иначе я спущу на вас Редмонда, – закончила Элизабет таким же невыразительным голосом, как и Мэттью.

– Мы еще встретимся, Элизабет. Мы вернемся с нашими юристами.

– Напрасно потратите время!

– Ничего, за шестьдесят тысяч я могу позволить себе потратить немного времени, – ответил старший Грэм. Улыбка, которой он сопроводил эти слова, была настолько ледяной, что в комнате, как показалось Элизабет, даже похолодало. – Пошли, Лоусон, – обратился он к брату так, будто подзывал комнатную собачонку. И двое грузных сыновей Хотчейна вышли, оставив после себя витавшую в воздухе угрозу.

Сразу же, как только за ними захлопнулась дверь, у Элизабет подломились ноги, и она рухнула на стоявшее рядом кресло. Все это время она сумела продержаться на ногах только благодаря своей выдержке. За окнами ярко светило солнце, а ее била неудержимая дрожь. Не то чтобы визит сынков Хотчейна явился для нее неожиданностью – она всегда знала, что когда нибудь под тем или иным предлогом эти молодцы обязательно пожалуют к ней, чтобы выудить деньги. Кстати, именно на этот случай при ней неотлучно находились телохранители. Однако Элизабет никогда не думала, что может испытать такое беспросветное одиночество, как сейчас. И – такой страх.

В отличие от ее отца, которого можно было запугать или подкупить, клан Хотчейнов до сих пор жил по древнему – варварскому и безжалостному – кодексу, ничуть не изменившемуся за прошедшие века. Согласно ему все их противники беспощадно уничтожались огнем и мечом, а Ридсдейлский лес служил для них надежным убежищем – и от закона, и от цивилизации.

Еще две недели назад Элизабет была бы куда мужественнее. Еще две недели назад ее не удалось бы запугать никому. Но если… Она все еще не до конца приняла мысль о том, что готовится стать матерью.