– Я не вижу на твоем лице отчаяния, – пошутил Роксбург. Они дружили с Джонни уже много лет, и он знал повесу лэйрда не хуже, чем самого себя.

– А что я пропустил из политических событий? – В данный момент Джонни не был настроен обсуждать степень привязанности к своей бывшей любовнице. Его волновали более серьезные темы.

– Посланцы Лондона положили кругленькие суммы в карман кое кого из наших, – с холодным сарказмом сообщил Флетчер, оторвавшись от своего завтрака. – Ходят слухи, что Твидейл давит на Годольфина в интересах признания акта.

– Ну, и что говорят? Согласится на это Лондон? – Круг шотландских политиков был невелик, и главным источником информации для них обычно служили слухи.

– Поговаривают, что Годольфин все же капитулирует.

Несмотря на то что весть была приятной, Джонни не торопился ликовать. Он слишком хорошо знал англичан и поэтому лишь сдержанно сказал:

– Ну что ж, скоро узнаем.

Однако потребовалось еще два дня ожесточенных торгов и закулисной возни, в ходе которых правительство отчаянно пыталось спасти свою программу и не желало признать собственное поражение.

Наконец Твидейл понял, что если Лондон не согласится признать акт, парламентская сессия 1704 года, как и прошлогодняя, ни за что не пропустит законопроект о финансировании английской армии. Указания, полученные им от лорд казначея Годольфина – главного министра королевы Анны, – были однозначны.

В письме, полученном Твидейлом от Годольфина, говорилось, что в случае, если меры окажутся тщетными и переговоры зайдут в тупик, Твидейлу, как верховному английскому эмиссару в Шотландии, дается разрешение «именем британской короны» одобрить Акт о безопасности, превратив его таким образом в закон. Именно это он и сделал 5 августа.

Услышав эту весть, палата представителей взорвалась бурей радостных криков и восторженных оваций. Шотландский парламент, который более двух лет твердо добивался того, чтобы забрать полномочия у английской короны и взять их в собственные руки, одержал наконец крупную победу.

Однако Англия рассматривала конституционные идеи шотландских парламентариев и их очевидное стремление укрепить свою власть, отобрав ее у британской монархии, как опасную и крайне заразную болезнь. 28 августа – перед тем как в парламенте должно было начаться обсуждение вопроса о вооружении Шотландии, Твидейл, повинуясь полученным из Лондона указаниям, объявил очередной перерыв в работе законодательного собрания. Депутатам было сказано, что он продлится до 7 октября.

Однако Лондон не собирался разрешать шотландским парламентариям вновь приступить к своей работе вплоть до того момента, пока двор королевы Анны снова не укрепит свои властные позиции. 13 августа Марльборо одержал важную победу над французами при Бленхайме, о чем в Лондоне, правда, узнали лишь двадцать первого числа. Теперь можно было разобраться со строптивой Шотландией.

Пока Джонни отдавал все время нелегкой борьбе за независимость Шотландии, Элизабет тоже не сидела сложа руки, занималась важными, по ее мнению, делами, хотя они носили исключительно личный характер.

Впервые в жизни у нее задерживались месячные.

Поначалу ей и в голову не приходило, что она могла понести – слишком часто она обманывалась на этот счет в предыдущие годы. И теперь с ее стороны было бы слишком самоуверенно ожидать от судьбы такого королевского подарка, как рождение ребенка от Джонни Кэрра. Поэтому Элизабет изо всех сил старалась отбросить пустые надежды и гнала эти мысли прочь. Однако они упорно продолжали снова и снова тревожить Элизабет! Вскоре Элизабет уже не могла думать ни о чем другом. Незнакомое доселе счастливое возбуждение целиком и полностью овладело ее сердцем, разумом и душой. Сотни раз она подсчитывала дни, выясняя, на сколько задерживаются месячные – сначала на пальцах, а затем – на бумаге, словно выведенные чернилами цифры выглядели убедительнее, нежели высчитанные в уме.