– А разве так не всегда, Битси, котеночек мой? – Прошептал Джонни. Взяв Элизабет за руку, он поднес ее ладонь к своему рту и принялся нежно водить языком розовым пальцам.

Утро наступило слишком рано, слишком неожиданно! Словно невиданный золотой цветок, над Ридсдейлом поднялось солнце. Не размыкая объятий, любовники молча лежали в постели и наблюдали, как тают последние тени в их маленькой вселенной и комната наполняется мягким утренним светом. Оба знали, что отъезд в Эдинбург больше откладывать нельзя.

Умиротворенная, полная любви и нежности, лежа в объятиях Джонни, словно ребенок в колыбели, Элизабет сказала:

– Не забудь навестить меня, когда позволят государственные дела. К тому времени у нового дома уже успеют построить стены.

– Обязательно, – пообещал Джонни, гладя волосы возлюбленной. – Я приеду сразу же, как только смогу.

За эти дни между ними возникло нечто новое, чему невозможно было подобрать определение – то ли любовь, то ли глубокая привязанность, – некое блаженное заклятие, которым они стали повязаны друг с другом. И их прощальный поцелуй был сладок и нежен.

И было еще одно прощание – на усыпанной гравием дорожке перед домом в присутствии Монро, Редмонда, слуг и телохранителей. Джонни галантно поклонился, Элизабет приветливо улыбнулась, после чего они обменялись принятыми в свете и подходящими к случаю любезностями. Снова превратившись в обходительного кавалера, Джонни запечатлел на ее руке легкий поцелуй и, взобравшись на коня, присоединился к Монро, который некоторое время терпеливо ждал, пока закончится церемония прощания.

– До свидания, Джонни, – проговорила Элизабет, поднимая руку в прощальном жесте.

В этот момент Джонни наклонился, чтобы проверить подпругу, и, казалось, не услышал ее, однако Монро подтолкнул его, и, выпрямившись в седле, Джонни взглянул на возлюбленную и ответил:

– Прощай, Элизабет. – Вид у Джонни был отстраненный, словно мысли его уже витали где то далеко.

Элизабет постаралась отогнать от себя острое и мгновенное разочарование. Она понимала умом, что Джонни – занятой человек, которому спустя несколько часов предстоит приступить к выполнению своих обязанностей в парламенте, да и в дальнейшем заниматься управлением целой торговой империей. Его жизнь не могла вращаться исключительно лишь вокруг ее особы. И все же сердце с трудом воспринимало доводы разума, и то огромное счастье, которое он подарил ей, было омрачено последними минутами расставания.

Кони скакали ровным галопом. Путь до Эдинбурга предстоял неблизкий, и мужчины торопились. Джонни уже сожалел о том, что задержался так надолго, а Монро опасался, что им не удастся поспеть в столицу к сроку – ведь на утро у них уже была назначена встреча.

Мужчины скакали на север в молчании. Если бы им вздумалось поговорить, то из за свиста ветра и тяжелого топота копыт пришлось бы кричать во все горло. К тому же Джонни не сомневался, что Монро при первой же возможности станет выговаривать ему за их легкомысленную поездку в «Три короля». Что ж, у него были для этого все основания. Однако для самого Джонни это уже представлялось чем то вроде перевернутой страницы или прочитанной главы. Все его мысли теперь были сосредоточены только на одном – парламентской сессии и в первую очередь на Акте о безопасности. Если Лондон согласится утвердить его, это станет самым главным событием в истории Шотландии со времени слияния двух государств. Если отвергнет… надо будет проследить за тем, чтобы продолжалась мощная поддержка сил, противостоящих придворной партии. Если за короткий перерыв в работе парламента деньгам королевы удалось переманить на свою сторону еще нескольких лордов, которые проголосуют теперь в поддержку закона о субсидировании английской армии, Аондон вполне может протолкнуть его.