– Я уверена, что это не из враждебности.

– Тогда почему же? У меня большой опыт и государственной, и дипломатической работы в Дорсете, в Шотландии…

– Дорогой мой, я думаю, что король был вполне искренен, когда сказал, что это назначение не соответствует вашему положению. В конце концов, вы его кузен, а этот пост может занять кто-нибудь и менее родовитый. Кроме того… да, существуют и другие причины. Нам пришлось бы расстаться, как это уже случалось, когда вы уезжали по делам в Шотландию, а король знает, как меня огорчают разлуки с вами. Разве я могла бы уехать вместе с вами в Польшу? Когда у меня появились новые обязанности при Дворе, мы сразу поняли, что я не смогу уехать из Англии.

Леннокс недоверчиво посмотрел на нее и улыбнулся.

– Даже ваши слова не убедят меня в том, что Карл стал бы сочувствовать нам, если бы мы должны были расстаться. Я счастлив, что он стал относиться к вам… более разумно, но ваше общество доставляет ему большое удовольствие. Если бы меня не было рядом, он мог бы чаще видеть вас.

– Но он не хотел, чтобы мы расстались по его воле. – Фрэнсис никак не могла согласиться с мужем. – Я никогда не сомневаюсь в искренности короля. И королевы. Мы с ней говорили об этом. Если вы и получите назначение в Европу, то только в ранге Чрезвычайного посла. Но и в этом случае, наверное, король будет сомневаться, отправлять ли вас далеко.

– Потому что он так любит меня, что не может отпустить? Любовь моя, хотел бы я знать, зачем вы отвергаете правду? Мы оба знаем, что в его глазах я – ничтожество. Время от времени я замечаю, как он смотрит то на вас, то на меня и не может понять, почему в качестве возлюбленного вы предпочли меня…

– Не понимаю, почему это должно волновать его? – с негодованием воскликнула Фрэнсис. – Вы гораздо моложе, значительно привлекательнее… Вы любите меня. Только меня одну. Неужели он думает, что женщина может хотеть делить возлюбленного с кем-то?

– Зато какого возлюбленного! – съязвил Леннокс. – Даже его заклятые враги не отрицают, что он весьма умелый любовник. Включая нашу несравненную леди Каслмейн со всем ее богатым опытом. Говорят, что она утверждает, будто в постели ни один мужчина не может сравниться с королем.

Фрэнсис презрительным жестом продемонстрировала свое отношение к тому, что было сказано.

– И как я могла когда-то восхищаться этой женщиной? – с удивлением спросила она. – Потому что это действительно было, вы ведь знаете, вскоре после того, как я появилась при Дворе. Все, что я могу сказать, это то, что никогда не жаждала получить Карла в любовники, и если бы это случилось, я не смогла бы его терпеть. А вы, мой бесценный супруг, всегда желанны для меня.

Покраснев, Фрэнсис добавила:

– Я надеюсь так же, как и я для вас.

– Я ненавижу наши разлуки, – ответил он. – Но вы сами понимаете, что я не могу без этого обойтись. Иначе Кобхем превратится в груду развалин. Я только сожалею, что вам не удалось в свое время стать королевой…

Это была старая шутка, которой он донимал Фрэнсис, а она, опустив ресницы, призналась ему:

– Мне кажется, я всегда хотела быть герцогиней, чтобы меня называли «Ваше Высочество». Пожалуйста, не беспокойтесь слишком о долгах. Со временем мы справимся с ними. Мы молоды, и впереди у нас годы. Все, что меня беспокоит и огорчает, – это наши разлуки. Я понимаю, почему Карл ведет себя именно так.