– В этом замечании немало верного. В нем есть свой резон, – сказал Карл. – Но, возможно, это только одна половина нашей проблемы с французами. Вторая половина заключается в том, что мы очень похожи.

– Одинаково тщеславны, – пробормотал Леннокс. Карл, задумавшийся над этими словами, вынужден был признать, что презираемый им кузен не лишен наблюдательности и понимания.

Карл терпеть не мог эти ужины a quatre и смертельно скучал, но Фрэнсис и Леннокс, когда приезжали в Лондон и жили в Павильоне, устраивали время от времени такие приемы. Спокойная и дружественная обстановка, царившая на этих вечерах, очень импонировала Екатерине, и король не хотел лишать ее удовольствия.

Фрэнсис, как всегда, была восхитительна и, как всегда, прекрасна. Карлу, который когда-то так страстно желал ее, было невыносимо видеть, с какой нежностью она смотрит на своего мужа. Он околдовал ее, раздраженно думал король, и даже если, подобно шекспировскому герою, он напялит на себя ослиную голову, она будет считать, что он неотразим.

– Хотя, – сказал Карл, – чтобы угодить этому отъявленному дураку, герцогу Орлеанскому, Генриетта не приедет в Лондон, она останется в Дувре. Но я уверен, что от этого ее визит не станет менее значительным. Пока она будет в Дувре – там будет столица.

Именно так они и поступили, вернее, именно так и поступил Карл, который не пожалел ни сил, ни денег, чтобы порадовать и развлечь свою маленькую сестричку. Король не видел Генриетту-Анну много лет, и за это время она из прелестной худенькой девочки превратилась в прекрасную молодую женщину.

В течение всего визита Генриетты, продлившегося, как и предполагал Карл, две недели, Дувр жил en fete.

Король, герцог Йоркский и принц Руперт вышли в море на гребной шлюпке, чтобы встретить судно «Король Карл», которое с роскошной свитой было послано для того, чтобы привезти в Англию единственную сестру короля. Едва ступив на палубу, Карл уже держал Генриетту в объятиях, и только потом герцог Йоркский тоже смог расцеловать сестру. Она совсем не изменилась, думал король, в душе она осталась прежней, и он не сомневался в том, что во всем мире нет человека, который был бы ему так же дорог, как Генриетта. Как это получилось, что он так давно не видел ее? И Карл поклялся, что больше не будет таких длительных разлук. Отныне непременно он будет встречаться с ней несколько раз в год, даже если для этого ему придется уезжать из Англии, хотя это и опасно: стоит ему только уехать из страны, как обязательно что-нибудь замыслят против него.

Королева и герцогиня Йоркская встречали Генриетту на берегу, в Дувре. Город был украшен знаменами, эмблемами, гирляндами цветов, скрученных в виде арок. Везде звучала музыка, и прелестные девушки в белых платьях кидали розы под ноги знатной гостье. Тут же была и Фрэнсис, о которой Генриетта никогда не забывала и ради которой сделала все, что только было в ее силах, чтобы видеть ее во Франции.

Юная герцогиня Леннокс и Ричмонд примчалась в Дувр в страшной спешке, в карете, запряженной шестеркой лошадей, но она успела сменить дорожный костюм и сейчас сверкала в одном из своих лучших нарядов.

– Девочка, которая никак не хотела взрослеть! – рассмеялась Генриетта, когда они с Фрэнсис обнялись.

– Но мне все-таки удалось это, дорогая Генриетта, – в тон ей ответила Фрэнсис.

Они обменялись долгими, оценивающими взглядами, и Генриетта жестом дала понять, что согласна с Фрэнсис.

– Да, Вы повзрослели. И счастливы. О, как давно мы были вместе и как давно были молоды! Chère Фрэнсис, вы все еще любите засахаренный миндаль?!

– Обожаю, как и раньше. Я не забыла об этом и привезла огромную коробку, – ответила Фрэнсис.

Так начался этот необыкновенный визит – радостный и праздничный.