И Фрэнсис настолько стало жалко себя, что она не смогла сдержать слез, и даже сама удивилась этому, потому что плакала она очень редко. Не переставая жалеть себя и как бы со стороны любоваться своей печалью, она неожиданно рассмеялась, потому что поймала кончиком языка соленую слезу.

Вытерев слезы, она уже собиралась вернуться во дворец, как неожиданно услышала стук лошадиных подков, и, обернувшись, увидела двух всадников, скакавших по дороге. Секундой позже она поняла, что ехавший впереди – король, и почти сразу же он тоже узнал ее. Быстро спешившись и передав поводья груму, ехавшему за ним, он подошел к Фрэнсис.

Было совершенно очевидно, что он с большой скоростью проделал неблизкий путь: парик его был растрепан, а одежда покрыта пылью. Но он приветливо и сердечно улыбался, и, быть может, потому, что он смотрел на Фрэнсис очень дружелюбно, она тоже почувствовала к нему симпатию. На нее почти не действовало его знаменитое очарование, о котором беспрерывно говорили все женщины, и она очень редко симпатизировала ему, но сейчас был, наверное, именно такой момент.

Грум уже уехал в стойло, и, подойдя к Фрэнсис, Карл взял ее руки в свои.

– Прекрасная Стюарт в слезах! – пошутил он. – Вот уж никогда бы не подумал, что и вы можете плакать, хотя, насколько я знаю по собственному опыту, большинство женщин делает это с легкостью.

– Я не принадлежу к этим женщинам, – мгновенно ответила Фрэнсис, забыв поклониться. – Но сегодня такой грустный день… все кажется таким… трудно сдержаться…

– И ничего более серьезного? А я-то уже вообразил какую-нибудь любовную историю… любовные проблемы…

– У меня нет никаких любовных проблем, Ваше Величество.

Карл доброжелательно посмотрел на нее.

– Честное слово, я вам верю! Я не удивлюсь, если узнаю, что эти влажные от слез голубые глаза скрывают маленькое жестокое сердце!

– Нет, сэр, нет!

Фрэнсис была возмущена, потому что причина ее слез заключалась в том, что ей запретили дружить с тем, с кем она хотела.

– Если я привязана к кому-то, это очень много значит для меня. И мне очень тяжело, когда приходится расставаться с этим человеком.

– Сядьте и расскажите мне обо всем, – сказал он, подводя ее к скамье из неотесанного камня.

– Но ведь королева ждет вас.

– Ничего подобного. Меня не ждут раньше завтрашнего дня, а, может быть, и позднее. Но в Ньюмаркете стояла ужасная погода – целую неделю лил дождь, – и я решил вернуться пораньше. По дороге я перегнал всех остальных. Они появятся здесь не раньше, чем через полчаса. У нас вполне достаточно времени.

Его интерес был совершенно неподдельным, и он впервые обратил на нее внимание. Для Карла Фрэнсис всегда была одной из многих хорошеньких девушек, которых он постоянно видел при Дворе, хотя ему было известно и о привязанности к ней Екатерины, и о том, что Букингем в восторге от нее. Он знал, что Фрэнсис стала фрейлиной благодаря письму его ненаглядной сестры, и это одно уже давно могло бы вызвать его интерес к девушке, подумал Карл. Однако в последнее время среди придворных дам было столько шума и волнений, что он явно предпочитал мужское общество.

Пребывание в Ньюмаркете стало для него передышкой, но в Лондоне набралось слишком много неотложных дел, которые требовали его внимания. Именно это, а не плохая погода, заставило его ускорить свое возвращение. Впрочем, возможно, он был тронут письмами королевы, в которых она жаловалась на свое одиночество. Как бы там ни было, он решил задержаться в Гемптоне на сутки, а уж потом отправиться в Лондон, в Уайтхолл.