Карл, для которого его сестра все еще оставалась маленькой девочкой, жестоко принесенной в жертву политическим интересам и выданной замуж за человека, которого он сам терпеть не мог и чьи пороки уже нельзя было ни замалчивать, ни игнорировать, вздохнул прежде, чем улыбнуться.

– Так сколько же вам лет, моя прекрасная кузина? Восемнадцать? Девятнадцать?

– Шестнадцать.

– Тогда я вынужден признать, что вам некуда спешить. Здесь кто-нибудь придирается к вам? Бранит вас?

– Нет. Хотя мама пишет, что мне следует подумать о замужестве. Но это вполне естественно. Я самая старшая, и она будет рада, если моя жизнь устроится. Ей хватает забот с двумя другими. Она считает странным, что за мной никто не ухаживает. Но я этого совсем не хочу. Мне было так весело раньше, до тех пор, пока… Ну почему человек должен быть всегда серьезным и думать о будущем?

– Действительно, почему? – повторил Карл ее вопрос, ибо он вполне понимал способность Фрэнсис жить настоящим и разделял это ее желание.

– Ведь сегодняшний день тоже важен. Кругом так много печали и горя. Почему нельзя быть веселым и радоваться, пока у тебя есть такая возможность? Разве это плохо? Барбара считает, что человек просто обязан жить так.

– «Обязан»? Не могу сказать, что я часто слышал от нее это слово.

– Она говорит, что мрачное лицо оскорбляет окружающих, и это правда. Подумайте только, как все ненавидели пуритан, которые считали, что смеяться грешно… Но дело не только в этом… О ней все плохо думают, потому что… о, потому что… Мне все равно, что они говорят. Я ее не предам, – закончила Фрэнсис смущенно, но весьма уверенно.

– Кто сказал, что вы не должны с ней дружить? Королева?

– О нет, нет!

Хотя Фрэнсис почти не сомневалась, что вдохновителем беседы, которую вела с ней вдовствующая королева, была Екатерина, верность и преданность юной королеве не позволили ей признаться в этом.

Карл нахмурился, и его смуглое лицо сразу состарилось.

Почему, подумала Фрэнсис, женщины влюбляются в него? Он очень некрасивый. Его знаменитый шарм совершенно не действовал на нее, хотя ей и было легко с ним разговаривать, и она вполне могла бы представить себе его в качестве своего друга.

Конечно, это не Екатерина, это дело рук моей матери, которая не смогла сдержаться, чтобы не вмешаться в чужие дела, думал в это время Карл, и хотя его часто утомляли претензии Барбары, ее экстравагантность и вспышки гнева, он не собирался примиряться с этим вмешательством, и, если без него ее лишили возможности бывать при Дворе, он вернет ее.

– Вдовствующая королева считает эту дружбу неподходящей, – горячо призналась Фрэнсис. – Она намекнула, что, если я не стану вести себя более сдержанно, меня могут лишить звания фрейлины и отправить отсюда…

– Только после моего согласия и с моего разрешения.

– О Карл!

– Никогда раньше звук собственного имени не доставлял мне такой радости! – рассмеялся он.

Фрэнсис тоже рассмеялась, но она была действительно искренне благодарна королю, и под влиянием переполнявших ее чувств она стала выглядеть совершенно по-другому. И когда она подняла на Карла свои огромные глаза, полные восторга и блеска, сквозь детские черты ее лица явственно проступала мягкая женственность. Карлу всегда нравилась более зрелая, искушенная красота, но он не мог остаться равнодушным к тому, что увидел.