– Что вы здесь делаете? – произнес он, обращаясь к даме.

– Пришла поздравить вас, лорд герцог, – ответила женщина с пленительной интонацией.

– Вы прекрасно могли сделать это в большом зале дворца и тот самый момент, когда король объявил об этом событии, – заметил юноша, стараясь оставаться спокойным, хотя Майкайла безошибочно ощутила, что Файолон нервничает.

– В большом зале? – игриво рассмеялась неведомая дамочка. – Ваш взлет следует надлежащим образом отпраздновать, что в большом зале дворца абсолютно невозможно.

Она выскользнула из кровати и пересекла комнату – «как болотный червяк», злобно подумала Майкайла, – обвила соблазнительными руками шею Файолона и страстно поцеловала юношу в губы. Майкайла почувствовала, как ее вдруг передернуло, и поняла, что налаженная с Файолоном связь передает ей каждое чувство юноши. А чувства его на этот раз были очень странны. Они оказались совсем не похожи на то, что испытала Майкайла, когда ее пытался поцеловать Тимон; по телу Файолона разливалось какое‑то тепло, он почувствовал головокружение, будто на него влияет какая‑то магия, будто какая‑то энергия протекает между его телом и телом этой женщины. Такое ощущение напомнило Майкайле о том, как влияло песнопение на людей в храме Мерет, и о тех ощущениях, что испытала она в самый первый день, проведенный там. Мысли Файолона начали отступать куда‑то на задний план – точно так же, как случилось тогда с Майкайлой, – его духовная и магическая защита совершенно разрушились, а женщина высасывала из него энергию, будто скритек, тянущий свою жертву ко дну.

– Файолон! – торопливо начала взывать к нему Майкайла. – Проснись! Сопротивляйся!

– Майка! – Он поднял голову и в растерянности принялся озираться по сторонам.

– Одумайся, Файолон! Что ты делаешь?

– Майка? – требовательно переспросила женщина, продолжая висеть на Файолоне и стараясь крепче к нему прижаться, что – Майкайла готова была поклясться – в данном положении было бы уже физически невозможно. Майкайла чувствовала, что все тело Файолона горит как в лихорадке, да и саму ее не покидали странные ощущения. Когда он наконец с усилием оттолкнул женщину от себя, Майкайла почувствовала в душе боль – отражение той боли, что пронзила Файолона.

– Моя суженая, – объяснил он даме, хватая с крючка возле двери плащ. – Я теперь ухожу, а вам советую одеться и сделать то же самое. Если я снова найду вас здесь, когда вернусь или же когда‑нибудь впоследствии, то обещаю, что вы об этом пожалеете.

Файолон говорил столь мрачным тоном, что на лице женщины отразился испуг.

– Я ведь не знала, что вы помолвлены, – нервно проговорила та. – Почему же вы в таком случае ни разу о ней не упоминали?

– Исключительно потому, что пустая болтовня и всякого рола слухи никогда не относились к моим любимым занятиям, – все с той же твердостью отрезал Файолон и, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.

Он покинул дворец и отправился на пустынный участок побережья. По всему берегу были разложены вытащенные на песок и перевернутые кверху дном лодки; их хозяева, несомненно, отправились уже домой и принялись ужинать.

Файолон сунул руку за пазуху и вытащил свой шарик. Лицо его выглядело усталым и озабоченным.

– Майка, – позвал он. – У тебя там все в порядке?

– Вроде бы, – нетвердым голосом ответила Майкайла.