– У альбиносов глаза розовые, – поправила Харамис.

– Вот и у Красного Глаза тоже, – сказал Файолон, – просто он отказывается это признавать, считал, что Розовый Глаз было бы просто нелепым именем. Он давно уже дружит с Майкайлой, так что я намерен убедить его принять такой план. В темноте он видит великолепно, а самого его на фоне снега практически невозможно различить.

– Так, значит, ты прилетаешь туда на этом Красном Глазе, – проговорила Харамис, – быстренько хватаешь Майкайлу, что для тебя, очевидно, не составит труда…

– Нет, – возразил Файолон, – это как раз будет не так‑то просто. Она добровольно с нами не пойдет. Майкайла утверждает, что дала слово исполнить этот ритуал, и намеревается слово свое сдержать.

– А как насчет ее обещания сделаться Великой Волшебницей?

Файолон улыбнулся странной кривой улыбкой:

– Можете ли вы мне сказать, когда Майкайла давала – хотя бы один раз за все эти годы – подобное обещание?

– Разумеется, тогда, когда она сюда прибыла, – выпалила Харамис и вдруг призадумалась. – Хотя она, кажется, в действительности так никогда и не пообещала стать волшебницей.

– Вы ее даже об этом не спрашивали, – уточнял Файолон. – В то время я как раз был здесь, вы ведь помните. Майкайле вы просто сказали, что ей предстоит сменить вас в роли Великой Волшебницы, а когда она спросила, есть ли у нее выбор, вы ответили «нет». Вы говорили, что дело это слишком важное, чтобы его можно было поставить в зависимость от капризов ребенка.

– Ты прав, – вздохнула Харамис, – именно это я и говорила. Следовало бы мне поменьше разговаривать, да побольше слушать, – Узун, например, явно знает Майкайлу куда лучше, чем я. Ну что ж, теперь уже это не имеет значения. Скажи‑ка, Файолон, а сможет ли Красный Глаз отвезти в этот храм вместе с тобой и меня тоже?

– Да, – ответил юноша, – но, откровенно говоря, вам совершенно не обязательно занимать ее место. Я могу просто выкрасть ее, и все.

– И тем самым второй раз вызвать нападение Лаборнока на Рувенду за последние два столетия, – проговорила Харамис. – Нет, раз в сто лет – это слишком. Война, конечно, будет чисто магической, однако дело в том, что в Рувенде абсолютно никто не подготовлен к такому повороту событий.

– Боюсь, что тут вы совершенно правы, – грустно проговорил Файолон, – жрецы Мерет чрезвычайно жестоки и неразборчивы в средствах, хотя Майкайла этого совершенно не понимает. Я имел возможность наблюдать их гораздо больше, чем она, и притом при совершенно других обстоятельствах. Дочерей своей Богини они содержат в полной изоляции, под колпаком, так что те не знают почти ничего о том, что происходит в храме. А насколько я понимаю, Майкайла ни разу не воспользовалась зеркалом, чтобы заглянуть в храм, с того самого дня, как впервые о нем узнала.

Им известно, что Майкайла живет здесь, в башне, – продолжал он, – известно, что она впоследствии должна сделаться Великой Волшебницей. Поэтому если ее начнут искать, то прежде всего именно здесь. А сама она вовсе не будет нам подмогой, если придется отражать нападение. Я даже думаю, Майкайлу пришлось бы запереть в какой‑нибудь надежной комнате с толстыми стенами и прочной дверью, чтобы она не вызвала ламмергейера и не отправилась к ним.

– Но она не сможет к ним отправиться, если их самих больше не будет в том месте, – проговорила Харамис.

– Что вы имеете в виду? – с недоумением спросил Файолон.